Книга Я уже бог. Книга #40, страница 60 – Сириус Дрейк

Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза. В ее глазах стояли слезы, но она не позволила им скатиться. Наклонилась и крепко поцеловала мужа, как целуют на вокзале перед прощанием.

— Найди… — велела она тихо. — Слышишь? Я буду ждать тебя столько, сколько нужно. И ни минутой меньше.

Альфа и Омега шагнули к ней с обеих сторон.

— Мы выведем царицу за стену и вернемся, — проговорили близняшки в один голос, взяли Ольгу под локти и исчезли за дверью.

Петр повернулся к своему секретарю.

— Рафаил. Поднимай протокол эвакуации города. Метро, тоннели, загородные направления. Москва должна опустеть как можно быстрее.

— Ваше величество, всю столицу… — Рафаил сглотнул. — Это миллионы людей.

— Значит, начинай прямо сейчас, — император смягчился, подошел к помощнику и протянул руку. — Столько лет ты был мне верным слугой, но так и не запомнил, что спину надо держать прямо. Выпрямись! В последний раз послужи мне красиво.

Секретарь замер, до него дошло, что значит «в последний раз». Губы задрожали.

— Я останусь с вами.

— Если останешься, то через час станешь трупом. А мне нужен живой человек, который спасет город.

Рафаил протянул дрожащую руку своему царю. Пожал.

— Иди, — сказал Петр. — И спасибо тебе. За верность, расторопность и волю к делу. На таких, как ты, стоит Империя.

Рафаил прижал папку к груди, поклонился куда ниже, чем кланялся когда-либо, и почти бегом вышел. В коридоре грохотали сапоги уходящего караула.

Петр прошелся по кабинету. За минувшие годы он стал ему роднее собственной спальни. Аккуратно провел пальцами по дубовому столу, за которым он принимал сотни законов и раздал тысячи указаний. Прошел мимо шкафов, где хранились тайны Империи, и остановился у платяного шкафа.

— Это же не позерство…

Он открыл дверцы, достал свой старый парадный мундир. Именно в нем, триста лет назад, они с Владимиром сражались против подобных тварей. Так зачем нарушать традицию?

Когда Петр застегнул последнюю пуговицу, вошли близняшки и встали по бокам от Императора.

— И снова в бой, — заметила Альфа.

— Для нас честь стоять бок о бок с самим Петром Романовым, — подхватила Омега.

Петр усмехнулся уголком рта. Девчонки Насти. Дерзкие, как и положено тем, кому она могла доверить собственную жизнь.

— Девочки, вы понимаете почему остались? — спросил он. — Вы единственные, кто может выжить в моем пламени.

Они кивнули.

— Что ж, насладимся битвой и выложимся на полную. Эх… — Петр подошел к старому дивану и скинул с него подушки. — Давно ж не доставал…

На обычной фанерной подложке лежал черный, как смоль, меч. Стоило царю коснуться рукояти, как по клинку прошлись мелкие царапинки, словно оружие засунули в печь.

— Идем встречать гостей, — сказал Петр и, ухмыляясь, направился в тронный зал.

* * *

Кремль опустел в считанные минуты. Караулы ушли, окна погасли, древние соборы остались стоять во тьме.

По вымершему внутреннему двору неторопливо шагали трое божеств. Костяной в золоте ступал первым, оглядывая пустые галереи без всякого интереса, будто бывал тут не раз. Топка в груди оплывшего создавала гул, за ним по плитам тянулась дорожка оплавленных следов. Стеклянная скользила последней, в ее черной поверхности отражался Кремль, которого вокруг не было: целый, нетронутый, с живыми огнями в окнах, с людьми на переходах.