Книга Я уже бог. Книга #40, страница 77 – Сириус Дрейк

Это был великан из растрескавшегося базальта, в трещинах которого кипела лава. Четыре руки: в двух каменные мечи длиной с весло, двумя свободными он лупил по земле и поднимал перед собой частокол острых шипов.

Огонь против огня… Будет сложно.

Павел ударил изо всех сил. Пламя сорвалось с его ладоней широким веером и облизало великана от основания до макушки. Лава в трещинах разгорелась ярче. Великан крутанулся, взмахнув клинком. Анастасия поднырнула под удар и прошлась мечами по коленному суставу. Нога с хрустом просела, рассыпав вокруг каменную крошку.

— Катя, по глазам! — бросила она через плечо.

Екатерина вытащила метательные кинжалы, напитала их энергией и метнула. Схлопотав оба, генерал замер на полушаге, будто налетел на невидимую преграду, и взвыл так, что у Павла заложило уши.

— Поддается! — вскричала Екатерина и кинулась добивать обездвиженного противника.

Радоваться было рано. Свободной рукой великан хлестнул по земле, и прямо под Екатериной из песка вырос каменный шип. Она попыталась увернуться, но миг промедления стоял ей слишком дорого. Острая кромка прошла сквозь доспех и вышла красной. Катя охнула, упала на колено. Пламя ее меча погасло.

— КАТЯ! — вскричал Павел.

Он оказался рядом раньше, чем успел подумать, и закрыл сестру собой. Базальтовый клинок упал сверху, прямо на его огненный щит. Царевич принял удар, но щит пошел трещинами и рассыпался. Следующего удара ему было уже не пережить, но он не сдвинулся ни на сантиметр. Сестра важнее всего. Дед на его месте поступил бы так же. Наверное…

Клинок снова рухнул на них, но до Павла не добрался. За миг до столкновения сбоку мелькнуло что-то рыжее, и прямо перед великаном возникла Хана. Берет сбился набок, трезубец она держала обеими руками, а между зубьями дрожало каменное лезвие. Великан вбил ее по щиколотку в песок, но она устояла.

— Извини, что припозднилась… Тут такая пробка из монстров, ты не представляешь. В жизни такой очереди не видела!

Она крутанулась, проскользнула под рукой великана и всадила трезубец в трещину в боку. Зубцы вошли по самое древко, уйдя в лаву. Хана вырвала оружие и наружу вырвались огненные брызги.

— Павел, бей сюда! Печка открыта, осталось подкинуть дровишек!

Романов не заставил себя просить дважды. Собрав побольше сил, он выстрелил струей огня прямо в пролом от трезубца.

— Падай!!! — зарычал он, отдавая все, что было.

Огонь поборол огонь. Базальт растрескался и лава хлынула наружу. Павел едва успел отскочить, а великан с гулким грохотом развалился на куски.

Анастасия, тем временем, оттащила сестру за булыжник и, зажав ей рану, пустила немного лечебной энергии.

— Жить будешь, — сказала она. — Но папе я расскажу, как ты полезла под удар, вместо того чтобы прикрыться. Дура ты Катя, настоящая дура.

— Только попробуй! Я ему тогда напомню, кто разбил его любимый сервиз и свалил все на кота.

— Это был несчастный случай.

— Ага. Несчастный! — сдерживая боль, ухмыльнулась младшая сестра.

Хана скакала на месте, высматривая, куда бы направиться дальше.

— Если что, я готова спасти еще кого-нибудь! — заявила она. — Сегодня прямо мой день!

* * *

Ближе к куполу.

Я пробивался сквозь орду. Болванчик летел впереди стальным клином, уничтожающим все на своем пути. Ерх резал все, что подворачивалось под лезвие, и пел от удовольствия. Чем ближе мы были к Валере с Есениным, тем реже попадались твари: монстры удирали отсюда, как звери от лесного пожара, и я их понимал.