Книга Адский шеф, страница 2 – Сириус Дрейк, Сергей Мутев

И всё. Больше комментариев не было, а аналитики нахмурились и начали что-то обдумывать. Один из их команды, второй после Анатолия, Алексей резко вскинул голову и поднял палец вверх:

— Безвылазная.

Больше он ничего не добавил. Всё, что они сказали, говорило лишь о том, что граф и сам понимал. И за что Георгий только им деньги платил?

— А можно поподробнее, господа? — уже почти зло поинтересовался граф.

В его голове сейчас всплыл разговор с виконтом Роговым и попытка остановить его от поспешных действий. К чему это привело? Да ни к чему. К смерти Рогова. И Георгий совершенно не хотел умирать. Ему жизнь была очень дорога.

— Да, — кивнул Аналитолик. — Если Фер получит дворянский титул, это развяжет ему руки в многих вопросах. И война будет лишь началом. Вы уже заметили, господин Виссарион, ошибку в бумагах? — бухгалтер кивнул. — Вот это будет началом. Этот человек забирает себе всё у своих врагов. И Империя будет на его стороне. Правила войны четко говорят: не важно, кто убил врага, но победившему, или другой стороне, достаётся всё. Никто не может вмешиваться в войну. Только Император. Но у него своих дел по горло. Он всё ещё не нашел дочь. Поэтому моратория не будет.

— Верно, — кивнул граф, уже думая о том, что сказал Анатолий. — Мне легче оставить всё, как есть, чем бороться с этим человеком.

Дальше граф Григорьев обсудил политику дел, взяв курс на невмешательство, и что может произойти в ходе таких действий.

Виконты Соловьёв и Володин ожидаемо решили почтить его визитом. Этого граф и ждал. Георгий отослал аналитиков, помощника и бухгалтера, стоило его друзьям и партнёрам ворваться в кабинет.

— Гриша! Так не может продолжаться, — начал Соловьёв, и его громкий голос заполнил весь кабинет.

— Верно, Гриш. Мы должны завалить пекаря прямо сейчас. Либо сейчас, либо никогда, — поддакнул Володин. — Мы терпим огромные убытки.

Граф молчал, давая им выговориться и узнать их мнение. Не нужно было что-то отвечать для поддержания беседы. Обычно его собеседники под таким молчаливым прессингом говорили всё сами. Даже пальцем шевелить не нужно было.

— Гриша, ты опять не слушаешь, — но Григорьев кивнул, и Соловьёв чуть сбавил тембр своего голоса. — Я говорю, что мы терпим огромные убытки, как и сказал Володя. И уже тратим свои накопления. Та мелкотня, что у нас есть помимо мясокомбината и обычно не стоит нашего внимания, не покрывает всех наших хотелок.

Володя Володин кивнул и сжал в бессильной злости кулаки. Граф Григорьев посмотрел на оставшихся в живых в бывшей пятёрке и грустно вздохнул. Скорее всего, останется лишь он один. Граф. А остальные сгинут из-за этого настроя, который пропитал его товарищей.

— И что вы от меня хотите? — спросил в воздух граф Григорьев. — Я больше ничего не буду делать. Если пекарь придёт ко мне, — про титул он не сказал ни слова. Если Володин и Соловьев не узнали этого сами, то на что они надеялись? Всегда полагались лишь на Гришу и Мишу, который сейчас уже кормил червей в земле, — то я заключу с ним мировую. Я в это больше не полезу. Хватит уже идти у вас на поводу. Пару раз ещё можно было, но не теперь.

Соловьев и Володин тут же набычились.

— Ты теперь против нас? С чего это вдруг? Уже успел заключить договор с пекарем? Он же жалкий простолюдин, — да, граф был прав. Виконты не знали по поводу титула. Отвратительная у них информационная сеть. А Соловьёв продолжил: — Неужели забыл о годах нашей дружбы?