Книга Титан империи 7, страница 118 – Константин Зубов, Александр Артемов

Рабочее место за столом Евгения Михайловича занял его новый зубастый «секретарь», а Пьер с одной из своих девочек по имени Маруся скромненько уместились рядом. Им следовало перепечатать на машинке один важный отчет, а также расслышать каждое слово, которое слетит с языка словоохотливой зверушки.

Как ни крути иногда звонили нужные люди, а Красавка быстро увлекался процессом доведения клиентов до белого каления. Посему вовремя выхватить трубку из лапок «секретаря» было крайне важным делом.

Зазвонил телефон, Красавка схватил трубку. Пьер махнул Марусе, чтобы она перестала печатать, и прислушался.

— Алло, это поместье Саблиных?

— Нет, monsieur, это секретарь Красавка, — довольно оскалился зверек.

Повисла небольшая пауза, и Пьер уже было подумал, что этот клиент отвалится сразу, но тот быстро собрался с мыслями и выдал грозное:

— Что ж… Немедля дай трубку его сиятельству. Я представитель барона Облонского, и его благородие требует погашения долга! Срок уже давно истек!

Красавка не замедлил с ответом:

— Увы, monsieur, его сиятельство отсутствует-с! Хотите что-то передать? Один момент, Красавка сейчас найдет карандаш…

— Поторапливайся, невежа! Мой хозяин не может ждать! Записывай фамилию, а потом мухой докладывать!

— Да-с, да-с, monsieur, мой хозяин спит и видит как бы отдать долг вашему премногоблагородию!

— Что⁈

Пьер сначала крайне сомневался, что доверить этому зубастому телефон — хорошая идея. Но, похоже, Амальгама выдрессировала говорящую животину просто мастерски: несет такую лютую дичь, что даже в случае судебного разбирательства к ним не подкопаться. Разве в зале суда кто-то будет всерьез ссылаться на идиотизм секретаря, который не смог записать фамилию и телефон с десятого раза?

Еще бы он еще не домогался Багиры, не жрал каждые пять минут и не грыз ножки у стола — цены бы ему не было.

Что же до кредиторов, то вряд ли стоит ожидать серьезных проблем — для аристократов жить в долг в порядке вещей. Сам Пьер знал об этом, как никто другой. Самое главное — затянуть пояса и отрастить язык подлиннее. Половина Владимира живет так, и ничего.

К тому же с ними тот жутковатый юрист Сперанский. Он прикроет, если кредиторы совсем озвереют.

— … подождите, monsieur, — тем временем продолжал Красавка, слюнявя карандаш. — Фамилия пишется «Облонский», или «Еблонский»? Красавка еще не очень хорошо умеет отличать «О» от «Е»…

В телефоне раздалось недовольное кудахтанье, а Пьер с Марусей, неслышно рассмеявшись, вернулись к делам, которые сыпались как из рога изобилия: земель у князя на зависть, и в каждой требуется участие центра. Да и к тому же, его сиятельство поставил задачу отыскать хоть какие-то деньги, чтобы отвязаться от кредиторов, пока Омский Осколок не ликвидируют. Значит, предстояло решить, какие пояса можно затянуть наименее болезненно.

По счастью, большая часть долга, выкупленного Болконскими и Воротынскими, отпала, но мелких гадюк меньше не стало.

— Об… лон… ский! Облонский, тупица! — диктовали на проводе, а Красавка пыхтел и старательно выводил каждую букву, вывалив на стол длинный язык.

— Еб-лон-ский… туп-ица… — проговорил он и задумался: — Еблонский-тупица, или же Ёблонский-тупица?

— Нет, идиот! Облонский! Облонский, тупица! — кричали в трубке, отбросив всякую учтивость. — Эмм… Нет, Викентий Федорович, это я не вам-с…