Книга Титан империи 7, страница 90 – Константин Зубов, Александр Артемов

Николай немного потерялся от таких откровений. Император хмыкнул:

— Но… кто знает, как на самом деле? Обратись к ученой по фамилии Затейница — из ГАРМа, где ты недавно изволил побывать. Возможно, она скажет тебе больше. Она наблюдает за Нексусом сутки напролет.

— Боюсь, мне некогда общаться на праздные темы, раз ты хочешь, чтобы я отправился в Омск.

— В самом Омске тебе нечего делать, отправь туда своего человека, чтобы знать, имеет смысл надеяться на графа или нет, а сам займись Проектом и готовься к худшему. В Омск отправишь этого… как там его? Твой бастард?

— Он мой сын. Алексей.

— Пусть так, нечего ему больше в ГАРМе сидеть. Пусть отправляется в Омск в составе небольшого подразделения, и пусть они помогут Скалозубову, чем смогут.

— Хорошо. Твоя воля, отец, для меня закон.

Утро нас встретило очередной порцией забот — снова влезай в парадный наряд и принимай присягу у вассалов Саблиных. Последние съехались к нам всем пестрым скопом и мигом оккупировали усадьбу. Скоро и фон Дитрих прикатил и показал себя недурным организатором.

Процедура оказалась почти такой же, как и та, что мы проворачивали в Фаустово. Разве что народу раз в десять больше, и норов у каждого раз в сто круче. Вскоре они расшумелись так, что усадьбу грозило разнести по бревнышку.

Кажется, у меня дежавю…

— Лучший способ задержать ораву мужиков в одном месте — это налить им и пригласить женщину, — сказал Пьер. — Ваш дедушка же оставил вам ключ от винного погреба?

— Да, — кивнул я, испытав двойное дежавю. — А ты случаем не знаком с неким Василием Григорьевичем Зубром?

— Впервые слышу… Давайте, пока откроем десяток бутылок и пригласим мою красотку, — сказал он и погладил Багиру за ушами.

Я немного напрягся, но дал уж фон Дитриху полный карт-бланш. Все-таки я сам назначил его управляющим.

К счастью, Пьер оказался прав, и мои будущие вассалы тихо-мирно прождали своей очереди в гостиной — потягивали себе вино, не спуская глаз с пантеры, лежащей прямо на ковре. Багира внимательно разглядывала каждого аристократа и поминутно облизывалась.

Прямо сердце не могло нарадоваться, какая сразу опустилась тишина.

— Прошу подпишите здесь и здесь, — говорил Пьер, передавая нам с моим новым вассалом, графом Безуховым, документы. — И закрепите свои вассальные обязательства братским поцелуем.

Мы с Безуховым напряглись. Дяденьке все же было за семьдесят.

— Шутка, — хмыкнул Пьер. — Кажется, я сегодня в ударе.

Мы выдохнули.

Граф сменялся бароном, а барон графом, а я все молился, что вот этот вот Шереметьев или вот этот фот Браун окажется последним, но нет! На их место вставал очередной Рылеев, за которым с ноги на ногу переминался Клюев.

Когда очередная лысеющая голова исчезла в дверях, я сверился со списком — вроде бы осталось всего человека три, но за дверьми их как будто втрое больше. Какого хрена?

— Тут еще бывшие подданные Воротынских, — шепнула мне сестра. — Приехали, чтобы присягнуть тебе на верность.

— Серьезно⁈

— Угу. Говорят, после смерти Льва Константиновича и разноса рода инквизицией, от них побежали все вассалы. Треть — к нам, а остальные к Толстым с Болконскими.

Во дела! И куда же я дену такую ораву⁈ Да и гербовая бумага заканчивается…

Ну что ж, раз они хотят служить мне, то, надеюсь, лишние ликвидаторы у них найдутся. Мне как раз не помешает пара сотен человек с каждого, чтобы заткнуть дыры в оцеплении Омска, когда мы пойдем на штурм.