Книга Титан империи 8, страница 138 – Константин Зубов, Александр Артемов

Однако в их каюту пока не зашли. За стеной что-то заскрипело и завизжало, как будто по коридору везли ржавую тележку.

— Настал момент истины, дорогая, — продолжала нашептывать ей Ананке. — Раз твой хозяин проиграл, то решайся — с кем ты? С новыми хозяевами, для которых ты лишь инструмент, или… Нет, не со мной. Сама с собой. Ведь теперь только ты решаешь, как поступить. Поздравляю, милочка, ты куда свободней каждого в этом дирижабле. Ты вольна выбирать.

— И чего ты хочешь от меня, Ананке? — спросила Гама мысленно, и тут Иоанн заинтересованно посмотрел на нее.

Сердце Амальгамы на мгновение сжалось. Почувствовал?..

— Я хочу лишь одного, — ответила Ананке. — Чтобы мне никто не мешал вершить праведный суд.

Гама с Иоанном встретились глазами. Бывший Император задумчиво нахмурил лоб, а потом расслабился, схватил бутылку со стола и допил ее прямо из горла.

Зазвенели ключи, и двери их каюты бесшумно раскрылись. На пороге показался Николай Годунов и два его подручных — Салтыков и Бессонова, державшая руку на открытой кобуре.

— Ты за мной, сын? — спросил Иоанн и отбросил бутылку.

— Нет, — сказал Николай. — Мы пришли за Амгаленой. Ее время пришло.

— И мое тоже, — поднялся бывший Император. — Я хочу помочь вам ликвидировать Москву, раз уж в ней зародилось нечто неуязвимое.

Николай вылупился на него, словно увидел впервые в жизни.

— Помочь? Нам не нужна помощь. Мы проделывали это уже дюжину раз.

— Ты понимаешь, о чем я, сынок. Каждый человек, которого возьмет Обливион на счету, — улыбнулся Иоанн. — А уж маг моего уровня точно стоит сотни «бревен».

— Ты пойдешь…

— Ни в какие ликвидаторы я не пойду! Я уже стар и колени болят от беготни. Позволь мне присоединиться к нашим друзьям.

И он направился на выход. Николай попытался было встать у отца на пути, но Иоанн задел его плечом и едва не повалил на пол. Бессонова с Салтыковым не посмели даже пальцем прикоснуться к нему.

— Король умер! — крикнул Годунов-старший уже из коридора. — Да здравствует король!

Николай выругался и побежал вслед своему немного опьяневшему отцу.

— Некс, ты тоже выходи, быстро! — сказала Бессонова, махнув головой себе за спину.

Амальгама послушно направилась к выходу.

— У меня вообще-то имя есть, — сказала она, приблизившись.

Девчонка была низкорослой, и будь Гама в своем прежнем теле, то возвышалась бы над ней как скала. Но, увы, времени на то, чтобы нарастить фрау Зи пару десятков сантиметров, ей не представилось.

— Мне все равно, как ты там себя называешь! — бросила Бессонова. — Хотя если такие как ты умеют плакать, то самое время всплакнуть.

— О чем же? — с интересом спросила Гама. — О моей судьбе? О судьбе Империи, которую одним росчерком пера отдали в руки дураков?

К ней шагнул Салтыков, и его глаза полыхнули адским холодом.

— Поплачь о судьбе своего хозяина, Евгения Скалозубова, — сказала Бессонова, наклонив голову. — Я видела, как один из нексов распотрошил его на месте. Бедняга. И такой красивый.

Гама улыбнулась. Маленькая лгунья.

— Ну же! — и лейтенант схватила Гаму за руку. — Плач, некс! Если ты разумна, как утверждают некоторые, то и чувства у тебя есть! Неужели тебе безразлична судьба графа?

— Простите, — вздохнула Гама. — Не могу. Мой хозяин крепче, чем вам кажется.

— Или же ты просто инструмент. Автомат! — ухмыльнулась Бессонова, а затем достала пистолет из кобуры. — Так и знала, что тут…