Книга Титан империи 8, страница 46 – Константин Зубов, Александр Артемов

На бедре сверкнули ножны со шпагой.

— Франт! Еще и один пришел⁈ — пшикнул Фирс. — Неслыханная дерзость! Ваше благородие, задайте ему перцу!

И он одним отрепетированным движением сорвал с господина пальто. Облонский расправил плечи и обнажил шпагу, которую ему подал расторопный слуга.

— Ты опоздал на минуту, невежда! — крикнул он. — Почему ты один? Где твой секундант⁈

— Или ты принес его в чемодане? — хихикнул Фирс, а его хозяин расхохотался.

Незнакомец же невозмутимо пожал плечами и вышел вперед:

— Я и есть секундант.

Господин и его верный слуга, фраппированные таким заявлением, мигом перестали ржать.

— Что значит секундант⁈ — удивился Облонский. — Где этот невежда Красавкин, который посмел оскорбить мою честь глупостью?

— Он уже здесь, — сказал незнакомец.

Вдруг из тумана появилась маленькая фигурка в шляпе и в плаще с высоким воротником и, не доходя до троицы, встала рядом с чемоданом.

— Наконец-то! Хватай уже шпагу и…

— Но прежде чем мы начнем, — перебил его секундант, — я бы хотел обсудить условия вашего проигрыша.

— Моего проигрыша⁈ — хохотнул Облонский. — Ты издеваешься? Я лучший фехтовальщик Владимира! Да я этого мерзавца на лоскутки порежу!

Барон, конечно, немного слукавил насчет «лучшего фехтовальщика», но кому не плевать? Никаких Красавкиных в этом перечне и близко не было.

— Не важно, — покачал цилиндром секундант. — Таков протокол, а мы с вашим Фирсом толком и не договорились. Если побеждаете вы, то забираете любимого секретаря его сиятельства в заложники и вытребываете весь долг в двойном размере. Кажется, таковы были ваши условия?

— Именно! — охотно согласился Облонский.

Про двойной размер и заложника вчера не прозвучало ни слова, но раз эти идиоты сами повышают ставки, то почему бы этим не воспользоваться?

— Так вот, извольте выслушать наши. В случае вашего проигрыша, его сиятельство перестает быть вашим должником, а его долг зеркалится. То есть вы будете должны Саблиным означенную сумму в двойном размере.

— Это неслыханно! Наглец! — крикнул Фирс, но Облонский остановил его изысканным жестом:

— Пусть болтает. Через пять минут от них обоих останутся лишь воспоминания, — и он кивнул секунданту. — Хорошо, да будет так.

— Прошу зафиксировать все письменно, — сказал тот, снял цилиндр и вытащил наружу бумагу.

Облонский нетерпеливо вздохнул, но кивнул Фирсу. Тот подскочил и пробежал текст глазами. Через минуту документы были готовы и пропали в цилиндре у секунданта.

— Отлично! — воскликнул барон. — А теперь…

Взмахнув шпагой, он встал в боевую стойку и крикнул трусишке позади секунданта:

— Красавкин! Струсил? Или хочешь, чтобы я сначала убил твоего протеже?..

Но секундант ответил легкой улыбкой.

— Марусь, помоги его благородию, выбраться из чемодана, — сказал секундант и попятился.

Вдруг из чемодана послышались какие-то звуки, и он запрыгал на месте. Трусишка же подскочил и потянулся к замку. Тонкая ладошка при этом сильно дрожала.

— Еблонский! — вдруг раздался знакомый хриплый голосок. — Пришло время умирать, Еблонский!

— Да как?.. Что⁈ — пролепетал Фирс, бегая глазами то туда, то сюда. Он, как и его господин, были вторично фраппированы.

Щелк! — крышка отлетела в сторону, и наружу выкатился здоровенный ушастый кот с двумя хвостами.

— À la barrière! — зарычал он, сверкнув желтыми глазами, и ринулся навстречу крайне охреневшему барону.