Книга Гришка против Пустынного демона, страница 19 – Егор Золотарев

— Насколько я знаю, большинство из них умеют предвидеть будущее, — прошептал Ур, оглянувшись на загоготавших стражников. — Некоторые указывают, где находится золото. Ради золота их обычно и крадут. Только мало кто знает, что если с ними плохо обращаться, то вместо золота получишь беду. Старые люди говорили: «обиженный лирр в доме — начало всех бед». Караван-баши знает об этом, поэтому просто крадет и продает, а не ищет золото сам.

Назифа встала, взяла бурдюк и пошла к развалившемуся на подушках толстяку.

— У нас закончилась вода, — твердо сказала она и встряхнула пустым кожаным мешком. — Ты обещал дать.

Толстяк приоткрыл один глаз и ухмыльнулся, обнажив гнилые пеньки зубов.

— Это было до того, как вы напали на моего бойца. С тех пор договоренность немного изменилась.

— Да? — она удивленно приподняла бровь, будто забыла об инциденте. — И что же ты хочешь за воду? Монеты?

Толстяк с кряхтеньем сел, почесал заросшую щеку и выпалил:

— Тебя! Будешь моей — получишь воду.

Назифа смерила его презрительным взглядом. Гриша, напряженно вслушивающийся в их разговор, вскочил на ноги и подбежал к девушке. Однако та жестом остановила его и кивнула.

— Хорошо. Ночью. А сейчас вели налить нам полный бурдюк воды и дать еще один про запас.

Караван-баши махнул рукой и к ним подошел один из погонщиков.

— Дай им воды.

Пока пожилой погонщик наливал в бурдюки воду из глиняных кувшинов, висящих на верблюде, Гриша шепотом спросил Назифу:

— Ты хочешь провести с ним ночь?

— А что делать, если ты не обращаешь на меня внимания? — обижено надув губы, пробубнила она. — Мне же хочется тепла, нежности, ласки.

Гриша изумленно уставился на нее, не в силах сказать ни слова.

«Вот я дурень! Веду себя, как целомудренная монашка. Что со мной происходит? Дома такую красотку я в первый же вечер затащил бы в баньку или на сеновал. Надо срочно исправляться! Уверен, будет довольна, когда я покажу все свои умения…Ой, похоже я слишком размечтался».

Он отвернулся от девушки и бочком, прикрываясь бурдюком, заспешил к Уру. Когда Назифа приволокла еще один бурдюк с водой, Гриша вновь вернулся к прерванному разговору:

— Так ты пойдешь к нему?

— Конечно, пойду, — равнодушно пожала она плечами, чем вызвала новый приступ ревности и обиды.

— Он же мерзкий, толстый, старый и вонючий. Как ты можешь?! — воскликнул юноша и повернулся к Уру в поисках поддержки. — Ну скажи ей! Не надо ради нас так жертвовать собой.

— Я думаю, Назифа знает, что делает. Нам не надо вмешиваться.

Гриша еле сдержался, чтобы не стукнуть библиотекаря, который (как ему показалось) думает только о себе. Вскоре караван-баши объявил, что привал окончен и поплелся к своему паланкину.

Пленников вновь привязали к верблюду и караван двинулся. Гриша, терзаемый чувством вины и бессилия, решил выместить зло на своем сопернике:

— Эй, баши, что ты собираешься с нами сделать?

— Продам. Таких, как вы, в Самуранде с руками оторвут. Особенно ее, — ткнул он пальцем в Назифу. — Хотя я могу и передумать продавать красотку. Все будет зависеть от того, как пройдет эта ночь.

Толстяк подмигнул Назифе. Та, призывно облизала губы и выпятила грудь. Гриша разочаровано выдохнул и посмотрел вдаль, на потемневшее солнце, зависшее над пустыней.

* * *

— Что творится в твоем мире? Есть ли войны? — спросил Ур и отмахнулся от мух, которыми был облеплен весь зад верблюда.