Книга Личный аптекарь императора. Том 2, страница 117 – Сергей Карелин, Егор Золотарев

Воспользовавшись суматохой, я отодвинул щеколду парадной двери и выскользнул на улицу.

С одним врагом покончено, и я нисколько не жалел об этом. Сколько горя эти лекари принесли Филатовым только потому, что боялись потерять власть и деньги. Даже Дмитрия убили. Дед и Лида надеялись на то, что он жив, но теперь… Для них это будет большим горем. Возвращаясь к старику, я даже подумал скрыть информацию о его сыне, но потом понял, что лучше всё рассказать. Он заслуживает знать правду.

У ворот охранников уже не было. Их оттащили на траву и пытались разбудить дворник и тот старик, что вышел из задней двери дома.

— Может, их холодной водой облить? — спросил дворник, когда очередная оплеуха не привела к результату.

— Не-е-е, лучше лекарей дождаться. А то если очнутся, нам с тобой не поздоровится, — покачал головой старик. — Они ребята резкие. Сначала бьют, потом разбираются!

Я приоткрыл калитку и вышел за ворота. За спиной слышал удивлённый возглас.

— Ты видел⁈ Ветра нет, а калитка сама открылась!

— Она и так была открыта.

— Да говорю же, сама открылась. Только что!

— Что ты несёшь, дурень? Как такая тяжёлая калитка сама откроется?

— Вот поэтому я тебе и говорю…

Я усмехнулся, перешёл дорогу и двинулся к скверу, где за деревьями прохаживался, в нетерпении ожидая меня, старик Филатов.

— Дед, я здесь, — подал голос, чтобы ненароком не испугать пожилого человека, и полез в карман за антидотом.

— Шурик, я тебя не вижу, — прошептал он и двинулся на мой голос.

Я выпил антидот и уже через несколько секунд стал видим. Дед испуганно охнул и отпрянул, когда я появился прямо перед ним.

— Фу-ты, ну-ты, чуть сердце не остановилось, — с облегчением выдохнул он, когда понял, что это всего лишь я. — Ну что там? Давай рассказывай, — попросил он, напряжённо вглядываясь мне в лицо.

В это время вдали послышались звуки сирены. Наверняка спешили к дому этой паскуды патриарха Сорокина.

Я отвёл старика к скамейке, одновременно с этим подбирая слова. Рассказать ему о смерти сына оказалось гораздо сложнее, чем я думал.

Решил начать с того, что Распутин, Мичурин и Боткин велели Сорокину убить меня и тот подослал наёмника. Дед испуганно прижал руку к груди и качал головой. Затем, скрепя сердце, рассказал о том, что узнал о Диме Филатове.

— Заманили и убили, — горестно выдохнул старик, закрыл лицо руками и беззвучно заплакал.

Я ободряюще положил руку ему на плечо. Трудно найти слова, чтобы утешить человека, узнавшего о смерти сына, поэтому я предпочёл просто молчать. Пусть выплачет своё горе. Станет легче.

— Лиде с Настей об этом ни слова, — высморкавшись в носовой платок, предупредил он. — Ни к чему им это знать. Пусть и дальше надеются на его возвращение. Так как-то легче…

— Хорошо. Как скажешь, — кивнул я. — Поехали на вокзал.

Мы встали и двинулись к оживленной дороге, чтобы поймать таксиста.

— Слушай, Шурик, надо достать его оттуда, — еле слышно проговорил дед.

— Кого?

— Диму… Вернее его останки. Надо похоронить по-человечески, — на его глазах снова навернулись слёзы.

— Вряд ли от него что-то осталось за это время, — покачал я головой.

— Ботинок, пряжку от ремня, часы… кость. Хоть что-то, что можно похоронить и приходить оплакивать, — упавшим голосом сказал он, шмыгая носом.

Тяжело ему. Очень. Я даже подумал приготовить для него веселящее зелье, но отказался от этой идеи. Сердце всё равно будет плакать.