Книга Личный аптекарь императора. Том 8, страница 30 – Сергей Карелин, Егор Золотарев

— Тогда зачем он вам вообще понадобился? Если хотите увидеть флакон, то у нас есть чёткие фотографии. Даже приближенные, на которых видно руническую вязь на ободе горлышка.

— Миша, твоё упрямство не знает границ, — Клавдий Тихомирович повысил голос. — Не заставляй меня напоминать тебе о том случае, когда…

— Ладно! — резко оборвал его Хранитель Миша. — Идите за мной. Но я сделаю соответствующую пометку в журнале, что вы последним прикасались к флакону и несете за это ответственность.

— Пиши-пиши, — отмахнулся декан и подмигнув мне, двинулся за недовольным Хранителем.

Под любопытные взгляды студентов мы прошли вглубь библиотеки и подошли к дверям закрытой секции.

— Вы обещали, что не будете выносить из закрытой секции, — напомнил Хранитель и многозначительно взглянул на ректора.

— Не волнуйся, Миша, не вынесу я твою драгоценность. Ты самый несносный библиотекарь из всех, кого я знаю. — Добродушно улыбнувшись, он похлопал недовольного Хранителя по плечу.

Мы зашли в закрытую секцию и двинулись между полками, утопающими в полутьме. Здесь всё было так же, как и в прошлый раз. Даже эфиры не изменились. Похоже, сюда, кроме Хранителя, никто никогда не заходит. Оно и понятно, мимо такого охранника незамеченным даже комар не пролетит.

В самом конце секции, между полками с древними фолиантами и свитками, я увидел тяжелый шкаф-витрину, освещенную голубоватым светом, исходящим от кристалла, находящегося внутри. Сам шкаф выполнен из черного дерева и украшен резьбой в виде переплетающихся рун, но дверца выполнена из непроглядного матового стекла.

Хранитель снял с пояса тяжелую связку ключей, безошибочно определил нужный ключ и вставил его в замок, находящийся не в дверце, а где-то сбоку. С тихим щелчком замок повернулся и дверь открылась.

На самой верхней полке на синей бархатной подушке стоял флакон графитового цвета. Похоже, декан был прав, когда сказал, что флакон сделан из камня. По крайней мере от него не исходил эфир, как исходил бы от глины, даже обожженной.

Хранитель медленно взял флакон и осторожно протянул его декану, будто это было что-то очень хрупкое.

— Помните, что внутри осталось совсем мало средства, — шепотом произнёс он.

Его слова подхватило эхо и разнесло по всей секции. Странно, очень странно.

— Доверьтесь нам, мы не сделаем ничего, что не понравилось бы ректору, — заверил декан и протянул флакон мне.

Хранитель с раздражением выдохнул и недовольно скривил губы, но ничего не сказал. Я же внимательно рассмотрел флакон. Он явно старинный, и сделан с помощью неизвестного мне тонкого режущего инструмента, следы которого остались на неровных боках. Сверху герметичная пробка, выполненная из дерева и обработанная смолой. Немного сбоку, рядом с горлышком, она залита сургучом с оттиском герба академии. Если кто-то захочет заглянуть внутрь — обязательно нарушит печать.

— Клавдий Тихомирович, вы знаете название средства, тогда почему вам неизвестен состав? — спросил я, не торопясь откупоривать крышку.

— Название латиницей было написано на шкатулке, внутри которого найдено это средство. Сама шкатулка превратилась в труху. Больше на ней ничего не было указано, — развёл он руками.

— Скажите, Хранитель, а вы не находили никакой информации в древних трактатах про это средство? — уточнил я.