Книга Личный аптекарь императора. Том 11, страница 86 – Сергей Карелин, Егор Золотарев

— Эй, парень, я деньги дам. Отпусти, — вдруг сказал один из пленников — осман с тонкими чертами лица и черными глазами.

— А-а, так вы русский знаете, — удивился я. — А чего раньше молчали?

— С тобой говорить хочу. Другие — не надо, — он старательно выговаривал слова.

— Сколько денег предложишь? — из чистого любопытства поинтересовался я.

— Много-много акче. Целый мешок акче, — заговорщически прошептал он. — Будешь доволен.

— Хм, интересное предложение, — я сделал вид, будто задумался. — А как ты мне эти деньги передашь?

— Полетели туда, — кивнул он в сторону османского войска. Странно, что он запомнил, с какой стороны мы прилетели, ведь был в когтях дракона и явно паниковал. — Там акче. Много акче. На всю жизнь хватит.

— Заманчивое предложение. Только как же ты мне отдашь эти деньги? Неужели они твои?

— Да-да, — быстро закивал он головой. — Мои. Всё моё.

— Всё твоё, говоришь, — улыбнулся я. — Кто же ты такой?

Осман было открыл рот, но тут же со звуком захлопнул. Чуть не проговорился.

— Я — обычный э-э-э… воин. Я простой человек, — он даже лицо жалостливое сделал, чтобы убедить меня.

— Врешь, — усмехнулся я. — Но ничего, наши люди в лагере тебя разговорят. Если сам ничего не расскажешь — заставят. Поэтому мой тебе совет — не упрямся, — я подтолкнул его к Калифрону.

— Паст! Хайн! Кафир! — заорал он и его лицо исказилось злобой.

Явно обозвал меня на своём языке, но я лишь улыбнулся.

— Зря. Я ведь могу разрешить дракону съесть тебя.

— Давай! Давай! Пусть съест! — презрительно скривил он губы. — Сен бир итсин! Алкак хериф!

Повинуясь моему мысленному приказу Калифрон, до этого не обращавший на нас внимания, повернул голову и с грозным рыком двинулся навстречу.

Спесь гневливого османа тут же испарилась. Он упал передо на колени и заискивающе проговорил:

— Спаси, воин. Умоляю.

— Да? — удивленно приподнял бровь. — Кажется только, что ты говорил: Давай, пускай съест.

— Прости. Я не так хотел сказать. Плохо знать ваш язык, — он усилил свой акцент.

— Ничего, в тюрьме научишься.

Я взобрался на шею Калифрона. Дракон, выпустив обжигающий воздух в сторону пленников, взмахнув крыльями, поднялся. Османы ринулись к лесу, но дракон аккуратно прихватил их когтистыми лапами и не спеша полетел в сторону нашей базы.

Пока летели, я поймал себя на мысли, что теперь война точно закончится. Не знаю, с чего это я так решил, но почему-то был уверен, что османы потерпели серьезное поражение. Возможно, это снова подсказывает моя интуиция.

Всю дорогу тот говорливый осман пытался докричаться до меня, но я не обращал никакого внимания на его предложения и угрозы. Краем уха слышал что-то про бриллианты и золото. Затем до меня долетел обрывок крика, в котором говорилось, что меня заживо сварят в горячем масле. В общем, осман всеми силами пытался уговорить и запугать меня, но со мной такие вещи не пройдут. Я — патриот, и Родину не продаю.

Добрались мы до лагеря уже под вечер. На этот раз Калифрон подлетел к воротам и, оставив меня и пленников на дороге, полетел на свою поляну.

Дежурные же запустили меня внутрь, подхватили под руки османов и повели в штаб. Почувствовав запах дыма, я понял, что растопили баню. Мне нестерпимо захотелось оказаться на горячей полке с березовым веником в руках, а потом выпить холодного кваса и заесть пирожками с осетром, но я решил отложить удовольствия на потом. Сначала дело.