Книга Кодекс Рода. Книга 1, страница 20 – Алексей Ермоленков, Егор Золотарев

— Обещал — значит будет. Первый учебный день только завтра, поэтому утром я обязательно принесу работу. Можете не сомневаться, Егор Кедров никогда не нарушает данное обещание.

Карлик на глазах начал потухать. Лицо его уже не пылало красным огнем, даже волосы перестали топорщиться.

— Ну ладно. В восемь утра работа должна быть у меня, — кивнул он, развернулся и зашагал в сторону аудиторий.

Егор тяжело вздохнул, посмотрел на часы и сказал:

— Вот в такие моменты имеет смысл заглянуть в библиотеку. А я так надеялся хорошенько развлечься на приветственном балу.

— Приветственный бал? — заинтересовался я.

— Да. Типа «День первокурсника». Устраивают для того, чтобы все друг с другом познакомились. Но, как правило, отжигают только старшие курсы, а новички щемятся по углам. Ну ладно, пойду писать работу. Карл Вильгельмович принимает только в рукописном виде и не меньше тридцати страниц. Короче, работа на весь вечер…А может и ночь.

Он кивнул мне и нехотя поплелся в сторону библиотеки. Я еще раз пересмотрел стойку, но кроме молний, меня больше ничего не заинтересовало. Опустившись в кресло, я уставился в окно. На улице совсем стемнело, а снег мелкой крошкой продолжал падать на землю.

Тем временем новички выходили из зала в фойе, чтобы связаться с родными и оповестить о результатах распределения.

«Интересно, сколько еще продлится это мероприятие? Успею сходить в дом и переодеться или нет?» — подумал я и расстегнул ворот рубашки, который мне натирал.

Вдруг услышал плач, и из коридора вышла девушка, которую я приметил еще в зале. Она была небольшого роста, но отлично сложена: объемная грудь, тонкая талия, округлые ягодицы и красивые ноги, выглядывающие из-под короткой юбки.

Она шла, не разбирая дороги, отчего два раза чуть не свалилась, споткнувшись о стол и ударившись о кресло. Слезы рекой лились из ее глаз, а нос беспрестанно шмыгал. Я вскочил и быстрым шагом направился к ней, боясь, что она все-таки свалится и больно ударится, а синяк — это явно не тот аксессуар, который украсит эту красотку.

— Что случилось? — я протянул ей носовой платок, который по обыкновению держал чистым в нагрудном кармане.

— Я… меня… они, — она силилась сказать, но никак не могла собраться с мыслями.

— Вам надо успокоиться, — твердо сказал я и повел ее к креслам. — Присаживайтесь, я принесу воды.

В левом дальнем углу фойе стоял большой бочок с краником, а возле него поднос с чистыми граненными стаканами. Я сначала налил себе, чтобы удостовериться, что вода свежая, и только потом набрал ей. Девушка с трудом сделала глоток и вернула мне стакан.

— Что случилось? Вас кто-то обидел? — я весь напрягся. Ну не переношу я женских слез!

— Меня выгнали, — еле слышно ответила она.

— Кто? — не понял я.

— Из академии, — она вытерла слезы и подняла на меня свои бездонные голубые глаза. — Сфера не показала способностей. Сказали, что я не могу учиться в магической академии, если у меня нет магического дара.

— Погодите, — я поднял руки. — Но вас же пригласили в академию, как и меня. Верно?

— Да-да, — она полезла в рюкзачок, который висел у нее за спиной. — Вот письмо.

Девушка достала мятый конверт и протянула мне.

— Ева Белкина, — прочитал я имя адресата.

— Да, это я, — она забрала конверт. — Что же мне теперь делать? Папа так радовался, что меня приняли в УМА. Как же я теперь домой вернусь?