Книга Кодекс Рода. Книга 1, страница 43 – Алексей Ермоленков, Егор Золотарев

— А здесь намного теплее.

— Да, — согласился я. — Вот бы и в УМА такая погода была, а то мне сказали, что там середина лета. Даже страшно представить, что будет зимой.

Семен заохал и снова запахнул сюртук.

Мы быстро нашли индусов, торговавших шубами, но, как оказалось, цены здесь тоже были кусачие. Гораздо выше столичных.

— Это ты в «Зимнюю сказку» не заходил, — пробурчал недовольный индус. — Там цены в три раза больше моих.

— Там, наверное, и качество получше, — я провел рукой по овчине и шерсть осталась на моих руках. — Этот тулуп облысеет после первой же носки.

— Э, так это совсем старый тулуп, — индус оживился. Он-то думал, что я сразу же уйду, но я продолжал присматриваться к товару. — Пойдем, я покажу тебе мой лучший дубленка и лучший шуба. Как раз подходящий такому важному господину, как ты.

Мы зашли в небольшую подсобку, и он отодвинул занавеску, за которой висели соболиные и норковые шубы, каракулевые дубленки с воротником из чернобурки, белые песцовые манто и еще много чего из пушнины. Больше всего мне понравилась шуба из черного лоснящегося соболя и такая же шапка к нему. Семен выбрал дубленку из ягненка и лисью шапку.

— Пятьсот пятьдесят, — озвучил цену индус.

— Четыреста, — сухо ответил я.

— Почему четыреста? Где здесь четыреста? — возмутился индус и любовно провел рукой по шерсти соболя. — Я и так скидку сделал. Чтобы ты стал постоянный клиент. Давай пятьсот.

— Четыреста, — спокойно ответил я и еще раз полюбовался отражением в большом зеркале. В дорогих вещах я даже чувствовал себя по-другому, нежели в вязаной шапке и трехлетнем потрепанном пальто.

— Четыреста девяносто и всё, я согласен, — протянул он руку.

— Четыреста. Или мы идем в другой ларек. Я видел неподалеку тоже шубами торгуют. Может там посговорчивее буду продавцы.

— Что? — скривился он. — Ванька Пузатый будет сговорчивее? Ну лады, — он махнул рукой. — Давай четыреста и отправь друзей сюда.

Я расплатился, и мы с Семеном, нагрузившись свертками, поспешили к выходу из рынка. По пути я купил две пары унт из оленьей шкуры и килограмм липового меда. Пока мы примерялись и торговались, час уже прошел. Поэтому я боялся, что таксист не дождался и уехал. Однако, когда мы выскочили из заполненного людьми и товаром рынка, черная машина стояла на прежнем месте.

— Успели, — выдохнул Семен и торопливо зашагал к машине. Но я остановил его и присмотрелся. В машине, кроме водителя, еще были люди.

«Кто это такие? — я отдал свертки Семену и велел держаться подальше, а сам зашагал к машине. — Обокрасть нас вздумал с помощью подельников? Что ж, значит, придется им объяснить, где раком зимуют».

Я подбежал к машине, резко открыл водительскую дверь и замер…

Российская империя. Город Екатеринбург.

На меня уставились три пары глаз. Причем две пары смотрели неприязненно, а третья — явно умоляюще. У горла водителя сверкал длинный мясницкий нож.

— Дверь закрой. Такси не работает, — ухмыльнулся мерзкого вида тип с пеньками гнилых зубов. Он сидел на переднем сиденье и наматывал на руку веревку, явно приготовленную для того, чтобы связать или задушить.

— Хорошо, — кивнул я, захлопнул дверь и сделал вид, что собираюсь уходить.

Но, сделав два шага, резко развернулся, открыл заднюю дверь и ловким ударом в шею вырубил бандита, приставившего нож к горлу таксиста. Второй понял, что лучше делать ноги, поэтому выскочил на улицу, но был остановлен ловкой подсечкой. Грохнувшись со всей дури на асфальт, он немного потерялся в пространстве и зачем-то пополз под машину, но я его выволок оттуда и, тоже отправил в страну Морфея. Пусть отдохнут, уверен, впереди их ждет тяжелая ночь.