Книга Кодекс Рода. Книга 1, страница 78 – Алексей Ермоленков, Егор Золотарев

Я кивнул и отдал ему пять рублей, вместо десяти.

Ева уже стояла у дороги и тревожно вглядывалась в мимо проезжающие автомобили.

— А я уже подумала, что вы про меня забыли и уехали, — призналась она, когда села в машину.

— Прости, задержались.

Она ответила, что не обижается и весь обратный путь рассказывала о том, какие спектакли будут давать в театре, по чьим постановкам и какие актеры будут выступать. Оказывается, хотя они и жили в сельской местности, отец часто вывозил ее в Екатеринбург и водил по театрам, музеям и галереям.

— Папа всегда говорил, что искусство облагораживает душу. И настоящая красота прячется внутри.

— Я с ним согласен. У тебя очень мудрый отец.

— Спасибо, — она снова смутилась.

Мы подъехали к порталу, и я посмотрел на часы. Полдесятого. Я не мог опоздать на дуэль, поэтому мне надо было как можно скорее проводить Еву до общежития.

Когда проходили через академию, увидел Сухаря и окликнул его.

— А, Рома! Я тебя искал. Ты велел узнать адрес… — поспешил он ко мне.

Но я приставил палец к губам и многозначительно посмотрел на Еву. Он понял и замолчал.

— А я тебе зеркало вчера купил. Забери из Гардеробной и проводи Еву до дома, пожалуйста, — велел я Сухарю.

— А ты? — вмиг расстроилась она.

— Прости, мне, правда, очень нужно идти. Нельзя опаздывать. Обещаю загладить вину, а пока не волнуйся, Антон проводит тебя до самой двери.

— Обязательно провожу, — закивал он и побежал к Гардеробной за зеркалом.

— Ловлю на слове. И даже не смей потом отмазываться, — обратилась ко мне девушка и игриво стрельнула глазками, но я понимал, что она расстроилась, однако брать ее с собой на дуэль я не хотел. Нет, я, конечно, мог показать ей, что станет с этим отребьем, но зачем девушке такие ужасы перед сном? Пусть лучше живет в неведении и спит спокойно.

Сухарь поблагодарил за зеркало, сказав, что именно такое ему и нужно.

— Что ты с ним собираешься делать? — поинтересовался я.

— Хочу попробовать создавать иллюзии на своем лице.

— Это как? — не понял я.

— Хочу научиться перевоплощаться в других людей. Ты только представь. Вот иду я, Антон Сухарев, а потом — хлоп! И уже Гришка Жоржевич или Роман Големов.

— Э-э-э, что-то мне не нравится твое «хлоп», — возмутился я.

Но Сухарь лишь улыбнулся и побежал к Еве, ожидающей его у двери. Я подождал, пока они не скроются в полутьме, и вышел через парадный вход. Я не знал до скольки работает тарантайка, но надеялся, что не придется идти пешком по туннелю.

Застегнув шубу, я быстро зашагал к платформе и подошел к ней как раз вовремя. Машинист уже дернул за шнур, отчего гудок пронзительно визжал. Едва я заскочил в вагон, как тарантайка покатила по каменному коридору. В этом вагоне я был один, поэтому расслабился и предался воспоминаниям.

Будучи главой ковена, я не раз подвергался нападениям, но всегда успешно отбивал атаки и наказывал тех, кто решил, что в состоянии справиться со мной. Тогда мою жизнь наполняли ненависть, злоба и жажда крови. Я никого не жалел и не любил. От того, что меня постоянно предавали и пытались убить, ни одно светлое чувство ни разу не поселилось в моем сердце. Поэтому сейчас я наслаждался.

Мне была приятна благодарность от людей, которым я помог. Ева мне была очень симпатична. Она общалась со мной потому, что я ей нравился, а не потому, что за ее услуги в постели я могу одарить ее бессмертием, деньгами, титулами или землями.