Книга Хозяин арены чудовищ. Том 1, страница 18 – Егор Золотарев

Я дошел до конца первого ряда и уже свернул во второй ряд, когда кое-кого заметил. Это был булдор. Он чем-то напоминал Бурелома, но был немного больше и с тупым рылом, из которого торчали небольшие острые костяные наросты. Монстра держали в большой клетке, поэтому он имел возможность свободно перемещаться. При каждом шаге под его толстой чешуйчатой коже перекатывались тугие мышцы, а острые когти на лапах царапали пол.

Монстр в беспокойстве ходил из угла в угол и внимательно следил за всеми, кто проходил мимо. Ну прямо как щенок в зоомагазине! Только этот щенок бросится навстречу не для того, чтобы его погладили, а чтобы перекусить тобой.

— Молодой господин, возьмите, не пожалеете. За сегодня я уже двоих булдоров продал. Один этот остался, — ко мне подошел пожилой хорошо одетый мужчина с кожаным саквояжем в руке.

— Сколько стоит?

— Отдам за восемьдесят тысяч, — ответил он и пристально посмотрел на меня.

Цена явно была завышена, и неопытный покупатель повелся бы на нее, но не я.

Я подошел к клетке поближе и еще раз внимательно осмотрел монстра. Мне не нравилось, что он мечется по клетке. С ним что-то было не так.

Вдруг я увидел, что на задней левой лапе нет ни одного когтя, и сразу все понял. Некоторые монстры плохо переносят жизнь на Земле, поэтому быстро умирают. Обычно они сначала теряют всю растительность на теле, если она есть, затем сбрасывают когти и зуба, а под конец жизни покрываются незаживающими язвами и в муках умирают.

— Этот монстр не стоит ни гроша. Он скоро умрет, — проговорил я, сразу потеряв интерес в булдору.

— Господин, я вас уверяю, монстр не умирает! У меня уже вторую неделю отказываются его покупать. Все дело в том, что при погрузке в грузовик для перевозки я прищемил ему лапу. Она сначала опухла, затем посинела, а потом отпали когти. Это моя вина. Прошу, поверьте мне, — взмолился он.

Звучало правдоподобно, но я решил именно на этом и сыграть.

— Как вы можете за такую цену продавать ущербного монстра? — изобразил я искреннее возмущение. — Он же не сможет полноценно сражаться и быстро погибнет, даже не отбив потраченные на него деньги!

— Когти отрастут, я вас уверяю! — старик молитвенно сложил руки.

— Я не могу рисковать, поэтому предлагаю двадцать тысяч, — спокойным голосом сказал я.

— Двадцать? Вы с ума сошли? Я сам его у охотников выкупил на шестьдесят, — на этот раз возмутился он.

— Да, но тогда монстр был здоров, а сейчас он почти калека! Двадцать две тысячи, — продолжил я торг.

— Когти отрастут, я знаю. Пятьдесят тысяч, — ответил старик и выжидательно уставился на меня.

— Откуда вы можете знать? У ваших монстров часто отпадают когти? Двадцать пять.

— Я умею выбирать монстров, поэтому они всегда приносят много денег владельцу. Сорок семь!

— У меня нет столько времени, чтобы торговаться с вами всю ночь, — строго сказал я. — Даю тридцать тысяч. Если вас не устраивает, значит, я ухожу.

Старик замялся, затем задумчиво покусал губу и кивнул.

— Ладно. Пусть будет тридцать, а то я скоро на его корме разорюсь.

Он отошел к деревянному столику, какие стояли здесь через каждые две-три клетки, поставил на него свой саквояж и раскрыл его. В это время ко мне подошли Илья и Миша.

— Ну что, посмотрел? Можем ехать обратно? — спросил захмелевший Илья. Судя по всему, он успел выпить все, что мы купили.