Книга Системный фермер. Том 2, страница 110 – Алексей Аржанов, Михаил Майоров

/Внимание! Ритуал приручения завершен успешно (Шанс: 95 %)/

/Объект: Амбарный Живкогрыз успешно привязан к вашему участку./

/Эффект связи: Принудительное примирение. Питомцы надела больше не реагируют друг на друга агрессивно./

— Всё, отвоевались, — чувствуя, как ментальное напряжение спадает, сказал я. — Слезай давай, чудо ушастое.

Зверек моргнул своими огромными глазами и уже без прежнего страха соскользнул с полки прямо на стол и преспокойно уселся рядом с луковицей. Корнепий лишь демонстративно отвернулся и тяжело вздохнул, признавая нового сожителя.

— Что⁈ Всё? — искренне удивился Радован. — Я думал всё это представление закончится только в том случае, если Корнепий его на зубок поймает.

— А ты гляди как он надулся… Обиделся! — указав пальцем на живкороя, засмеялась Беатрис. — Войцеху достаточно было голос поднять, чтобы он успокоился. Ну и проказник! А убирать за собой кто будет, Корнепий?

— Ладно тебе, Беатрис, не пили парня, — отсмеявшись, Радован поднял с пола перевернутую корзину и принялся сгребать в неё раскатившийся лук.

Я лишь молча усмехнулся. Системные узы идеально сработали. Живкогрыз уже вовсю обнюхивал ближайшую луковицу своим кожистым хоботком, совершенно не боясь затаившегося Корнепия.

— Убирать будем вместе, — я взял в руки чистую сухую тряпку, чтобы собрать разлитое молоко.

Через тридцать минут на кухне, наконец, воцарился относительный порядок. Корнепий ушел дремать рядом с печью. Новый пушистый жилец, которого мы временно нарекли просто «Живкогрызом», устроился на краю лавки и принялся тщательно вылизывать себя.

Я подошел к деревянному комоду и выдвинул верхний ящик. По кухне тут же'поплыл' кисло-сладкий аромат брожения. Внутри стоял глубокий глиняный стакан, до половины наполненный мутной, серовато-розовой жидкостью. На поверхности жижи плавала плотная белая пленочка, а на самом дне густым осадком лежали мелкие зерна.

Увидев, что я достал глиняный стакан, Радован оживился. Он вытянул шею, шумно втянул носом воздух. Его глаза заблестели.

— О-о-о, Войцех! — шутливо толкнув меня локтем в бок, ухмыльнулся помощник. — А ты, оказывается, не только картоху растить мастак! Тайные запасы держишь? Ну-ка, дай пригубить хозяйской бражки, а то после всей этой беготни во рту пересохло.

— Куда руки тянешь, олух? — отведя руку со стаканом в сторону, усмехнулся я. — Это не брага. Это семена томата, который недавно вырос у меня на участке.

— Семена? В этой жиже? — Радован брезгливо сморщился. — А зачем ты их в воде оставил? Сгниют же.

— Это называется ферментация, — я аккуратно покачал стакан, отчего мутная жидкость пришла в движение, оголяя скрытые под пленкой семена. — Видишь ли, Радован, у помидор каждое семечко сидит в такой скользкой, студенистой оболочке. В природе она не даёт ему прорасти раньше времени, прямо внутри спелого помидора. Если ты просто выковыряешь семена из плода и сразу высушишь, эта слизь высохнет и превратится в плотную, твёрдую корочку.

Я ещё раз крутанул стакан, показывая, как мутная жижа отделяется от семян:

— Семена вместе стоят в воде пару дней. Начинается брожение. Заодно образовавшийся раствор убивает всю заразу, которая могли остаться от куста. Как только плёнка поднялась наверх, а чистые семена упали на самое дно — всё, процесс окончен. Теперь их нужно просто промыть в чистой воде и высушить.