Книга Системный фермер. Том 2, страница 40 – Алексей Аржанов, Михаил Майоров

Командир вернулся на свое место и налил себе в кружку воды из графина. Сделав пару глотков, он продолжил:

— Бреннер — это моя новая головная боль. Он просто нагло пользуется своими былыми заслугами и личным пиететом Императора перед ним. Чтобы он ни натворил — ему это сойдет с рук. Убийство человека, превышение своих должностных полномочий, да что угодно. И как мне быть в этой ситуации?

Теперь я хорошо понимал, что чувствует командир. Если Бреннер как-то начудит, то ему за это ничего не будет. Он — неприкосновен перед законом. Только чем он так заслужил милость Императора? Остаётся лишь догадываться.

Если представить гипотетическую ситуацию, что я был убит на дуэли, то Бреннеру за это ничего бы не было. Даже если бы мои близкие по этому поводу пожаловались командиру. Гроссу осталось бы только развести руками и придумывать нелепые отговорки перед пострадавшей стороной.

Это очень сильно бьет по принципам командира и его самоуважению к себе.

— К слову, а если мне запрещено пользоваться данным пропуском, то почему Бреннер мне его вообще предоставил? — я задал вопрос, на который уже знал ответ. Хотел ещё раз в этом убедиться.

— Потому что ему наплевать на закон, — с досадой усмехнулся Гросс. — Никогда бы не подумал, что он станет вашим другом…

Начальник городской стражи пристально посмотрел мне в глаза, словно пытался понять, что от меня ожидать в будущем.

— Этот разговор останется между нами, командир, — заявил я.

— Очень на это надеюсь, больше не смею вас задерживать, — ответил Гросс.

Я вышел из-за стола и направился на выход, к телеге. Значит, Бреннер не пытался меня подставить таким образом. Да и слишком мелочно для него. Он слишком прямолинейный человек для таких махинаций.

По-сути Бреннер просто поделился своим влиянием со мной, предоставив возможность въезжать в город без очереди. Только чем я заслужил такое отношение? Неужто он проникся ко мне уважением исключительно из-за того, что я смогу его ранить на дуэли? Сложно сказать. Но скоро я это выясню.

Я вышел из башни обратно на залитую солнцем площадь перед воротами. Старик Витольд к этому времени уже заметно успокоился. Он больше не сжимался на козлах. Заметив меня, даже слегка расправил плечи и свысока зыркнул на Логвина и остальных стражников.

— Всё в порядке, значит, — выдохнул дед, когда я запрыгнул на телегу рядом с ним. — Я уже думал, что мы вляпались по самые помидоры, ей-богу. У меня уж мысль была, что нас в темницу до осени определят. Куда теперь?

— На рынок, Витольд. Пора продать картофель, — ответил я, похлопав по карману, внутри которого был сложен новый пропуск в город.

Старик бодро дернул вожжи и вскоре наша телега плавно покатила вглубь Города.

Этот оплот имперской власти на самой границе диких земель назывался Острог-на-Выселках, хотя местные чаще звали его просто «Город».

Главная улица, по которой мы ехали, были вымощены грубо отесанной брусчаткой, между стыками которой то и дело пробивалась упрямая сорная трава. Дома по обе стороны дороги стояли тесно друг к другу.

Их первые этажи строители возводили из массивного булыжника с узкими окнами-бойницами. Видимо, на случай, если местные лесные твари или бандиты проберутся через внешнюю стену.

Зато вторые и третьи этажи, достроенные уже разбогатевшими переселенцами были сделаны из дерева. Они пестрили вывесками лавок и надстроенными около-готическими шпилями, которые выглядели нелепо на фоне диких земель за городской чертой.