Книга Четыре шага в бреду, страница 149 – Евгений Таганов

— Зачем? Двадцать лет в Гуантанамо для тебя самое то, может, поумнеешь.

— А я про что! — радостно воскликнул Алекс.

Наконец вот они — театральные дни. Несмотря на все пиарные старания: призывы «Светлобеса» и «Арго-ньюс», самостийные афиши, телефонный обзвон знакомых, народу на первое представление «АнтиГамлета» набралось едва ползала. Публика питерский авангард восприняла более чем прохладно, мол, студенты порезвились, чего с них взять. Потом были два спектакля из старого репертуара «Арткафе», где пипла было столько же, но отнесся он более снисходительно, были и цветы, и овации. Зато на четвертый день на второе представление «АнтиГамлета» случился полный аншлаг — сработали сарафанный интернет и городская телефония: «Даешь Шекспира хорошего и разного».

Все билеты были раскуплены еще до обеда, и все телефоны «Арго» разрывались от звонков — народ жаждал зрелища. Особенно поражало обилие профессиональной театральной тусовки. Двое спортивных парней и интеллигент с бородкой, вошедшие в приемную Директории, тоже вполне тянули на ходоков за контрамарками, но это были не театралы.

— Нам назначено, — объявил Интеллигент Леночке, и троица уверенно по-хозяйски вошла в копыловскую резиденцию.

Там в это время оба князька увлеченно сочиняли устав Фонда Поэта, вставляя в него виды деятельности, соответствующие генеральной линии их НКО.

— Пиши: издание всех видов печатной продукции, — диктовал Жорка сидящему за ноутбуком Алексу, — производство кино- и видеофильмов, организация ток-шоу, художественных выставок, поддержка театральных коллективов, реконструкторских клубов, прикладных ремесел, спортивных кружков. А что, это тоже вполне творчество.

Поэтому, когда распахнулась дверь и прозвучало грубое:

— Это ты у нас, что ли, рэкетир? Сейчас встаешь и идешь с нами. — Князькам даже не понадобилось переглядываться, чтобы начать действовать. Вставая со своего трона, Алекс плавно сгреб в письменном приборе ручки и карандаши и резким движением метнул их в лицо шагнувшему к нему лысому парню. Тот рефлекторно на полторы секунды вскинул руки и тут же получил прямой левой в подбородок и в сочетании с собственным движением назад продолжил нокдаунский полет до середины кабинета. Жорке чуть помешал аппендикс стола. И второй (стриженный парень) успел не только повернуться к нему, а и почти выхватить стрелялку, но удар кулаком в кадык согнул его вдвое. Не спуская глаз с застывшего в ступоре Интеллигента, Алекс распахнул на Лысом куртку и выхватил его стрелялку. Достал у Стриженного стрелялку и Жорка.

— Травматика, — разочарованно воскликнул он.

В руках у Алекса было то же самое.

— Ну? — грозно двинулся он на Интеллигента.

Тот послушно распахнул пиджак — пусто.

— Сидеть! — Пан Директор от души пнул ногой поднимающегося с пола Лысого.

«Алекс Сергеич, вам что-нибудь надо?» — по громкой связи тревожно спросила Леночка.

— Скотч, — отозвался Пан Директор и кивнул Жорке. Тот, подойдя к двери, принял у секретарши бобину скотча, не давая ей заглянуть внутрь Директории.

— Можем и без этого поговорить, — попробовал возражать Интеллигент, но услышан не был. Через десять минут троица сидела рядком у стены на стульях, со связанными за спиной скотчем руками. Все, что было в их карманах, лежало на директорском столе: документы, ключи, мобильники, бумажники, две травматики.