Книга Четыре шага в бреду, страница 186 – Евгений Таганов

Похожий разгром был и с театральной темой. Беглая актерская компашка за два месяца закончила на сцене «Арго» постановку своего пилота. Спонсор главной примы все прекрасно оплатил, вот только готовый результат князьков совсем не обрадовал.

— Чемпион по пошлятине, — назвал его Жорка.

— Пошлятина тоже имеет право на жизнь, — не согласился Алекс. — Зато в нашем послужном списке будет уже второй театр.

В итоге на сцене «Арго» были отыграны только два спектакля, после чего продукт был направлен как антреприза по ДК Московской области. Назад в клуб беглые актеры уже не вернулись.

Но прилетело и самому Хазе-Гонителю. Много раз переписанный и поправленный текст Жоркиного детища под названием «Средний класс» был поставлен-таки в «Арткафе», не вызвав у публики ничего, кроме сильного недоумения: «А это о чем?» Хорошо хоть на премьеру в Питер князьки не взяли гранд-дам. После спектакля закрылись в Директории «Биремы» и знатно выпили (Жорка побольше, Алекс поменьше).

— Ты просто обогнал свое время, — утешал друга Копылов. — Какие наши годы? Доживем до 23 года, и тогда твой рецепт спасения среднего класса будет самое то.

— Доживешь тут с тобой. Уже и в меня пуляли, и в тебя пуляли. Ты вот, говорят, уже пять завещаний написал.

— Ну так и ты напиши, сразу бессмертным себя почувствуешь.

— Еще чего! Это ты у нас коста-риканский хитрован, все по уму делаешь. Нам, русопятым, западло посмертное благолепие наводить. Как кривая вывезет, так пусть и будет. Не забудь, у меня две сестры и два племянника, найдут, как все пристроить.

Младший князек теперь вертелся почище Пана Директора: правил сценарий восьмисерийника, готовил новые топ-интервью с перспективными творцами, разбирался с киногруппой, отбирал стихи для «50 лучших поэтов 2002 года». Глядя на него, Алекс сам себе казался жутким бездельником. Разумеется, ни о каком сиденье в магазине речи уже не шло — только 12–14‐часовое присутствие в «Арго».

Особенно хорош у Жорки получился его 20‐страничный отчет о поездке на «Тортугу», который Хазу в присутствии Глотова заставили три дня писать под домашним арестом. На третий день Копылов ворвался в хазинскую квартиру и буквально шуганул куратора в сторону:

— Будешь с ЦРУ в свои допуски играть, я его на это благословил, я и прочитаю.

Отчет был написан одновременно очень подробно и очень плотно, вместил в себя отзыв о темах других выступающих, яркие кулуарные пикировки и пару-тройку пройденных напарником тестов, якобы под будущий грант для учебы в Кембридже.

— А ученую степень потом хоть дадут? — полюбопытствовал Алекс.

— Твердо на нее рассчитываю, — отвечал младший князек.

— А почему об этом не написал? — принял их шутку за правду Глотов.

(Кстати, забегая вперед, именно этот отчет через пару месяцев послужил поводом присвоить недоучившемуся курсанту Инкубатора звание младшего лейтенанта.)

Несмотря на все хлопоты, Семинар, запланированный на конец декабря, едва не сорвался — предновогодние дни к столь важному мероприятию мало располагали. Однако лондонские лекторы уже паковали дорожные чемоданы, поэтому решено было: как будет так будет, не откладывать же все на вторую половину января. И 26 декабря Семинар открылся. Сто пятьдесят представителей региональной российской прессы прибыли в Московию, дабы пройти мастер-класс демократического повышения квалификации. Предусмотрительно все семинарцы были распределены по трем гостиницам, дабы их вечерние алковозлияния носили не слишком тотальный характер. Впрочем, в «Арго» они все три дня являлись во вполне товарном виде, дисциплинированно слушая, что им скажут московские, а особенно закордонные менторы. Последние выступали с завидным миссионерским запалом, снова и снова доказывая, какая она замечательная эта четвертая медийная власть и что нужно сделать, чтобы и в России она была на должном уровне. Увы, долгие часы говорильни об одном и том же на редакторов районных газет и областных телестудий действовали по-особому: информация о западных журналистских расследованиях выслушивалась с интересом, а вот приложение ее к российской действительности вызывало улыбку. Но ничего, поездка халявная, можно и потерпеть. Тайным паролем среди семинарцев было: «Птица-говорун отличается умом и сообразительностью».