Книга Жизнь под прицелом, страница 59 – Sasha Han

Пиздец, что бы он со мной сделал до утра!

— Иди в ванную, — он кивнул в сторону двери.

Голос — ровный, почти скучный. Как будто отправляет меня за стаканом воды, а не после того, что только что было. Я быстро, как могла, поднялась. Ноги почти не слушались — каждое движение требовало отдельного усилия, отдельной команды мозга, как будто связь между головой и телом прервалась и работает теперь через плохой сигнал. Поплелась в ванную.

Боже, как больно было двигаться.

Каждый шаг — и огонь в спине, острый, тянущий, расходящийся волнами от позвоночника к рёбрам. Я слышала собственное дыхание — неровное, сквозь зубы — и старалась ни на что не смотреть. На его лицо точно не смотрела.

Закрылась. Щёлкнул замок — маленький, тихий звук, и этот звук почему-то дал что-то вроде облегчения. Хотя какое облегчение, если он там, за дверью, и никуда не делся.

Подошла к зеркалу.

Зеркало было большое, во всю стену, с тёплой подсветкой по периметру — такие ставят, чтобы льстить. Вот только сейчас льстить было нечему. Лицо бледное, глаза чуть красноватые по краям — не плакала, нет, просто так получилось. Губы сухие. Я облизнула их — вкус чужой, металлический, странный.

Повернулась спиной.

Охренеть.

Спина была вся в полосах — красных, вздувшихся, тёмных к центру и розовых по краям, некоторые кровоточили. Я смотрела на своё отражение несколько секунд, просто смотрела — и в голове было удивительно тихо. Потом внутри что-то медленно, методично сжалось — не больно, а как будто кто-то взял и намотал на кулак.

Пиздец.

Да что же за сука он такая.

Включила душ. Выставила прохладную воду, встала под струю. Вода касалась ран — и это было больно, острой, шипящей болью, от которой перехватывало дыхание, — но терпимо. Терпимее, чем думала. Я стояла, опустив руки, и чувствовала, как вода стекает по позвоночнику, по лопаткам, как смывает что-то, что не отмоешь, но хотя бы чувствуешь, что пытаешься.

Пахло его шампунем — мужской запах, хвойный с чем-то едким, смолистым. Чужой запах в чужой ванной. Я дышала через рот.

И тут — голоса.

Я услышала, как открылась дверь квартиры. Звук замка, потом — шаги. Два голоса, оба мужские. Один — Глеб, его я узнаю уже, кажется, по дыханию. Второй — Вася. Мой Вася. Я узнала его ещё до того, как поняла, что узнаю — что-то в тембре, в том, как он говорил, рывками, взволнованно.

Шаги приближались к ванной.

Я успела только чуть повернуться — и дверь распахнулась.

Вася влетел внутрь. Остановился. Увидел меня.

Его лицо — я это видела чётко, как в замедленной съёмке — побелело. Буквально на глазах, как будто кто-то убрал цвет. Глаза расширились — не просто удивление, это был шок, настоящий, физический, когда человек не может сразу соединить то, что видит, с тем, что понимает.

— Вася, как ты вовремя, — я почти прошептала.

И почувствовала, как горло сжимается. Не от страха уже — от чего-то другого. От облегчения такой силы, что оно похоже на боль. Я безумно рада его сейчас видеть — невозможно, неприлично рада, до дрожи в коленях.

— Леся, Лесечка... — Вася стоял в ступоре, не зная, что делать, куда смотреть, куда деть руки. Руки его висели вдоль тела — беспомощные, растерянные. Губы дрожали. Я видела, как у него дёргается угол рта — он пытался что-то сказать и не мог.