Книга Жизнь под прицелом, страница 74 – Sasha Han

Да, блять. Уже на третий день она, наверное, и не знала, что она хочет.

Честно — я даже испугался, что она правда подумает прыгнуть. Тело её качнулось чуть вперёд — и у меня сердце ёкнуло, реально. Физически ёкнуло. Козлы мы, блять. Все. И я в том числе.

Но Сева утащил её в комнату. Поговорить. Ну, чтобы мол молчала, и все дела. Потом крипту ей предложил — во, нездоровая фантазия. А она, оказывается, заинтересовалась. Надо же. Глаза засветились впервые за эти дни — что-то включилось там внутри, какой-то огонёк. Любопытство, расчёт. Она умная, я это понял тогда. Гораздо умнее, чем казалась.

В понедельник Сеня повёз её в Универ — она же на нашем факультете училась, только на первом курсе. Тоненькая, в пальто, с рюкзаком. Шла к машине — и не оглянулась.

И что-то никто не хотел забывать, как всё это так отлично прошло. Тело помнит — хочет ещё. Оказалось, что она здесь в Москве одна живёт, подружек считай нету. До этого с дедушкой и бабушкой жила в Подмосковье. Ну вот — нам повезло. А ей, считай, нет.

В итоге Сева её прессанул. И уже в четверг Сеня опять её привёз.

Может, вы думаете — вот ещё один длинный уик-энд, и всё? Да не всё. Севе пришла в голову охуенная мысль, что никуда она всё равно не денется, и так и будем приятно проводить время — всегда. Пиздец. А что самое главное — никто же не был против. И я тоже хотел. Не так, конечно. Но всё равно хотел. Член вставал от одной мысли о ней.

И деваться ей некуда было. Мы же вообще кого хочешь можем прижать, а уж тем более девчонку восемнадцатилетнюю. Да ещё одну в городе. Без шансов.

Честно говоря, заносило ребят периодически. Кокс — это такое дело. То Севу понесёт — становится жёстким, движения резкие, голос острый. То Тёма вообще слетел с катушек. Я даже не успел опомниться.

У Тёмыча фетиш такой был — любил он очень, чтобы ножками ему член дрочили. Ступнями, пальчиками. Специфическая штука, но, видимо, кайфовая — он об этом мог говорить часами.

А у Лесечки и ножки, и вообще всё просто охуительное. Он её заставлял, чтобы они были в идеальном состоянии. Да у неё вообще всё в идеальном состоянии — кожа гладкая, тёплая, пахнет кремом. Хотя не так, как другие — она не красилась ярко, не одевалась откровенно. Просто следила. Педикюр аккуратный, кутикула убрана, пальчики длинные. Из-за Тёмы она даже не носила каблуки — только мягкую удобную обувь, чтобы стопы не деформировались. Мы-то были довольны. Нам её каблуки и не нужны.

Привычка у неё появилась — всегда ножки закидывать куда-то повыше. На спинку дивана, на подлокотник, на стол. Охуенно сексуальная, знаете ли, привычка. Длинные, стройные. И сразу хочется их раздвинуть — посмотреть, что там между ними.

Так вот. Не знаю, чего его клинануло. Ножки ему не понравились — нашёл какую-то шероховатость, царапину. И стал резко — в ротик ей. Уж не знаю, как так получилось, но, видно, поцарапала она его что ли? Думаю, он сам козёл — с ней такого не бывало, она аккуратная. Разорался, стал оскорблять — слова грязные, оскорбительные, летели пулями, одно за другим.

Я уже хотел его успокаивать — как вдруг Леся ему что-то высказала. Типа «сам мудак».

Он хватает Севин пистолет.

Металл блеснул в свете ламп. Предохранитель — слышу щелчок, резкий и маленький. И к голове ей приставляет. Холодное дуло упирается в висок.