Книга Жизнь на грани фола, страница 62 – Александр Рыжов

Садились в метель, не видно было ни рожна. Самолет, тоже «сто тридцать четверка», долго кружил над летным полем, экипаж и диспетчеры судили-рядили, не отправиться ли на запасной аэродром. А потом командир сказал, что горючка заканчивается и никуда они уже не долетят. Так и сели — в беспросветной замяти, в вихрях белой пыли. Шмякнулись в сугробы, которые образовывались на ВПП моментально, очистительная техника не справлялась. Повезло: не убились, не покалечились. Всей командой потом скинулись летчикам на коньяк. А сами, за исключением непробиваемого тренера Николая Петровича, опрокинули в гостинице по паре стаканов «Стрелецкой» за чудесное спасение. Матч на следующий день к чертям проиграли, но это мало кого расстроило.

Пока расписывал давнее приключение в красках и с подробностями, внизу замелькали огни. По салону объявили: пристегнуться и готовиться к посадке, возможно жесткой, поэтому лучше сгруппироваться, нагнуться вперед и закрыть голову руками. Касаткин не стал пренебрегать рекомендуемыми мерами, сложился, как было велено, и почему-то ощутил себя черепахой, спрятавшейся в панцире. Не самое плохое сравнение, с учетом обстоятельств.

В «тушке» почти нечем было дышать, половина пассажиров лежали в обмороке. «Есть же такая штука, как кислородная маска, — подумалось Алексею, когда он, точно рыба на берегу, хватал ртом разреженный воздух. — Укомплектовать ими самолеты — это же несложно. Когда-нибудь додумаются, но пока надо потерпеть. По счастью, высота уже невелика, это ощущалось и по температурному режиму».

Порывы ветра качали самолет, и в непосредственной близости от полосы показалось, что он сейчас завалится набок. Вроде бы даже послышалось чирканье крыла о бетонку, лайнер слегка развернуло, но он тут же выправился, и шасси коснулись долгожданной тверди.

Заскрипели тормоза, «тушку» затрясло, но она замедлила бег, и Касаткин понял, что все обошлось. Он распрямился и первым делом глянул, как там Анка.

Ожидал увидеть ее бледной и съежившейся, что было бы простительно и вполне объяснимо. Но она сидела и смотрела в иллюминатор на видневшееся вдали ярко освещенное здание аэропорта.

— Все в порядке?

— Да, — отозвалась она, не отрывая взгляда от неясных картинок, проплывавших за стеклом. — Это и есть заграница? Никогда здесь не бывала…

Почти сразу после приземления салон самолета наполнился людьми в бежево-зеленых куртках и белых фуражках. Откуда взялось столько полицейских? Труп посреди салона привел их в состояние сильной ажитации, они требовали, чтобы все оставались на своих местах. Но пассажиры после пережитого волнения взбунтовались — грозили смести стражей порядка, если те немедленно не выпустят их наружу.

В конце концов разобрались. Экипаж в полном составе увезли на допрос. Касаткин опасался, что и его как участника убийства запрут в камеру до выяснения обстоятельств. Однако в образовавшейся суматохе о нем забыли и вместе с остальными пассажирами отправили в город, где поселили в старом отеле со стрельчатыми окнами, похожими на бойницы древнего рыцарского замка.

Так как все происходило стихийно и сумбурно, он упросил, чтобы их с Анкой поместили в одном номере. Никто не возражал, портье коротко кивнул: «Тут». Видно, свободные западногерманские порядки позволяли постояльцам подобные вольности.