Книга Жизнь на грани фола, страница 82 – Александр Рыжов

Говоря об этом, Фомичев опять рассвирепел.

— Тупицы! Я же все разжевал, разложил по полочкам…

— То есть куда делся самолет, ты не знаешь?

— Откуда? Думаешь, мне из Германии виднее, куда он там рухнул?.. Утонул где-нибудь и гниет… Столько золота пропало!

У него на уме было одно золото. А Касаткин подумал про летчика. Если бы он дотянул до обжитых мест, то уже бы объявился. Но раз нет о нем никаких вестей и даже обломков не нашли, то, вероятнее всего, самолет действительно упал в болото.

— Спасибо за откровенность. Встретимся на льду.

Вот и прощаются они почти дружески, хотя именно в эту минуту, после услышанного Касаткин ненавидел Фомичева особенно сильно.

Уйти не получилось. Фомичев театрально хлопнул в ладоши, и из-за высоких кустов, примыкавших к статуе амазонки, вышли двое верзил с резиновыми дубинками в руках.

— Куда засобирался? А должок?

— Какой должок?

— Я же обещал, что тебя сломаю… А обещания положено выполнять. Об этом еще в кодексе комсомольца черным по белому прописано.

Угодил Леша Касаткин в ловушку, не просчитал элементарных вещей. Нет чтобы вызвать Фомичева в кафешку или еще куда-нибудь, где вокруг людно. Там бы и поговорили, и разошлись восвояси. А здесь, в парке, пятничным вечером почти никого не было. Все бюргеры в преддверии выходных сидели по пивнушкам, обсуждали провальный для кельнского клуба матч.

Солнце уже почти село, сгущались сумерки. На дорожке парка, где-то вдалеке степенная дама выгуливала песика. Хорошо, если, увидев драку, она догадается побежать и позвать полицейских. Но пока они появятся, эти двое вкупе с Фомичевым успеют накостылять жертве по первое число. И полетит Касаткин домой загипсованным инвалидом…

— Играть ты больше не будешь, — дал зарок Фомичев. — Никогда. — И кивнул верзилам.

Для Алексея так и осталось загадкой, кто они были: друзья Фомичева по клубу или же нанятые им за деньги городские апаши. Но это его занимало не слишком, тем более сейчас, когда дубинки завертелись, как пропеллеры.

Он отступил, но не побежал. Улепетывать от такой мрази, как Фомичев, — себя не уважать. Посмотрел по сторонам: чем бы отбиться? Чистоплюи-немцы содержали парк образцово: ни тебе булыжников, ни палок. Как тут пролетариату отстаивать свои права и жизнь?

Первый из верзил надвинулся на Касаткина, примерился, чтобы треснуть его дубинкой по темени. Алексей не стал уклоняться вбок, нырнул под бьющую руку и впечатал правый кулак в пузо нападавшего. Тот охнул, но не сложился пополам и не выронил дубинку, а лишь на миг замер, уподобившись парковым скульптурам.

Касаткин сцепил руки в замок, чтобы огреть его по загривку, но помешал второй верзила. Он был ловчее, его дубинка опустилась на плечо Алексея, в ключице вспыхнула боль. Резина резиной, но кости переломает влегкую!

Касаткин влупил верзиле между ног — теперь не до джентльменства. И получил слева от Фомичева. Весомый свинг, после которого перед глазами все поплыло, а колени подогнулись.

Он устоял и, развернувшись к Фомичеву, встал в оборонительную позу. Однако исход боя был предрешен, верзилы через секунду-другую очухаются и вышибут из несостоявшейся звезды хоккея весь дух.

— А ну перестаньте! Убрали руки от него!

Господи, кто это? Алексей застыл, как и занесенные над ним дубинки.