Онлайн книга «Доктор Фальк и убийства под парусом»
|
Глава одиннадцатая Отец и его жена не пускают меня сюда. Говорят, что здесь богема… боятся, как бы я не пошла в актрисы. — Эх, Лидия Николаевна, в других бы обстоятельствах я бы вас с руками оторвал, простите мое просторечие, – воскликнул Карл Кронидович. – Но здесь я не распорядитель, а лишь служитель таланта! Разговор проходил в крохотной комнатушке на первом этаже рабочего дома, которую антрепренер, очевидно, использовал в качестве кабинета. Весь стол, а также подоконник и несколько стульев завалили сотни каких-то бумаг – финансовых документов, писем, набросков костюмов и декораций. Посреди этого беспорядка даже импозантный Гейнц несколько терялся. — То есть вы мне отказываете? – с замиранием сердца спросила Лидия. — Нет-нет-нет, что вы, и думать об этом забудьте, я ни за что не оскорбил бы вас отказом! – в притворном ужасе замахал руками Карл Кронидович. – Я всего лишь объясняю, почему не могу с ходу обещать вам значительную роль. Повторюсь, будь это обыкновенная любительская труппа, вы бы уже блистали перед публикой, уж поверьте мне, глаз-то наметанный. Но так как все мы здесь подчиняемся исключительно гению и настроению Сергея Анатольевича, то и роли определяет только он. Поэтому для начала… Для начала… Он задумался, шелестя страницами. — Да-с, пожалуй, это подойдет, это очень даже подойдет! – Гейнц извлек из бардака стопку листов и передал ей. – Вот, изучите, Лидия Николаевна. Роль Кати. Небольшая, но вам отлично подойдет! — Что, вот так вот просто? – недоверчиво уточнила девушка. — Ах, Лидия Николаевна, если бы вы знали, как сейчас сложно с актрисами, особенно готовыми перебраться на лето сюда при наличии Павловска или Царского Села, – всплеснул руками Карл Кронидович. Лидия отметила, что руки антрепренера вообще редко находились в покое. Они порхали, взмывали ввысь, падали вниз, прижимались к сердцу или губам, в общем – практически жили собственной жизнью. – Я уже опасался, что роль придется отдать нашему художнику, Феденьке Осокину, он у нас молодой и очень миловидный. Только стеснительный ужасно, все бы испортил… К тому же… Не все, понимаете ли, отдают должное настоящему таланту. — О чем это вы? — Ну, как я могу… Хотя нет, пусть лучше вы это узнаете от меня! – воскликнул Гейнц. – Видите ли, Сергей Анатольевич… — Богомольцев-Донской? – уточнила Лидия. — Он самый, – закивал Карл Кронидович. – Так вот, Сергей Анатольевич столь смело двигает театральное искусство вперед и попирает ханжеские рамки дозволенного, что репутация у него… Гм… Несколько скандальная. Прошу вас, милая, дорогая Лидия Николаевна, скажите, что вас это не пугает? — Ничуть, – решительно тряхнула головой Шевалдина и мстительно подумала: «Фальк заботится о приличиях и называет меня несамостоятельной? Ну, пусть полюбуется!» — И скромное жалование вас не разочарует? – продолжил выяснять антрепренер. – Конечно, покровительство его светлости, князя Несвицкого, нам весьма помогает, но, сами понимаете, со средствами сейчас у всех скудно… — Жалование препятствием не станет, – пообещала Лидия. — Вот и чудненько! – захлопал в ладоши Гейнц. – Сегодня у нас день отдыха после спектакля, да к тому же ожидаются определенные официальные встречи, поэтому пока почитайте пьесу, погуляйте, познакомьтесь с будущими соратниками. А я вам провожатого найду… |