Книга Доктор Фальк и убийства под парусом, страница 61 – Игорь Евдокимов

— Да! Все сидели в охотничьем домике и не смели носа наружу высунуть. Все боялись, что либо крыша протечет, либо окна распахнутся, – не хотелось бы поутру предъявлять ущерб Сергею Анатольевичу и выставлять его виноватым перед князем.

— А что же, его не было с вами? – спросила Лидия.

— Нет, он в тот день как раз уезжал по делам, – ответил Осокин. – Сергей Анатольевич вообще исключительно свободный дух. Я работаю с ним второй год, но, если подумать, ничего о нем не знаю. Он не то чтобы нагнетает тайну – таких актеров я видал, и не раз. Просто… Ценит свою приватность. Поэтому, если он уезжает, мы не спрашиваем, куда и надолго ли.

— Феденька, посмотри на меня! – подбежала к ним Зина Макарова и закружилась на месте, демонстрируя небесно-голубое платье. – Правда, совершеннейший шарман?

— Да, очень мило, – рассеянно отозвался художник.

Лидии показалось, что до нее донеслось насмешливое фырканье Алеевой со стороны дивана.

Девушка сама успела понять, что Зиночка безнадежно влюблена в Осокина, для которого существовала только Ольга Ивановна. Макарова старшую актрису за это терпеть не могла, сама же Алеева, кажется, находила сей факт слегка забавным.

— По-моему, оно замечательное! – громко объявила Лидия, стараясь поддержать новую знакомую. Зиночка одарила ее неуверенным взглядом – пыталась понять, не насмехаются ли над ней. Лидия ободряюще улыбнулась. Ей не хотелось портить отношения со сверстницей или выглядеть еще одной претенденткой на сердце Федора. – Гораздо симпатичнее моего!

Это было чистой правдой. Зине, в отличие от Лидии, досталась одна из главных ролей – юной воспитанницы Веры, которая соперничала за мужское внимание с Натальей Петровной, женой богатого помещика, роль которой досталась, конечно же, Алеевой.

— И гораздо удобнее! – подтвердил Федор. – Когда не хватало актрис, мне приходилось играть маленькие эпизодические роли и мерить платья. Это было ужасно…

— А вообще в театре часто так происходит, что молодым людям приходится играть женские роли? – поинтересовалась Лидия.

— В больших труппах – очень редко, – ответила Зиночка. – А вот так, летом, да еще и в комедиях, – иногда приходится. И Федя наговаривает на себя, у него хорошо получалось…

— Ну, я не один такой, – шаркнул ногой Осокин. – Иногда бывало, что и…

— Господи, прекратите дурить Феденьку, – насмешливо оборвала его Алеева. – А то еще решит, что актер из него не хуже, чем художник. Какой вздор, право слово!

Осокин передумал продолжать и отвернулся обратно к полотну на траве, пробормотав:

— Простите, мне надо продолжить работу…

Несмотря на эту некрасивую сцену, домой Лидия возвращалась крайне довольной. Во-первых, ей действительно нравилось участвовать в театральной жизни, а свой дебют на сцене она и вовсе предвкушала со смесью восторга и беспокойства. Во-вторых, она никак не могла определиться со своим отношением к Алеевой. Конечно, Ольга Ивановна была крайне надменной и неприятной в общении, но Лидия все равно испытывала перед ней прямо-таки благоговейный восторг. Девушка бы ни за что никому в этом не призналась, но она безумно завидовала той уверенности и грации, с которой себя несла актриса, – и ей бы очень хотелось однажды произвести такой же эффект на окружающих. Пока же оставалось лишь наблюдать за ней, подмечать мимику, жесты, интонации – и тихонько примерять почерпнутое перед зеркалом, оставшись в одиночестве.