Книга Доктор Фальк и убийства под парусом, страница 70 – Игорь Евдокимов

— Почему до завтрашнего? – не понял Фальк.

— Потому что завтра премьера! – воскликнула девушка. – И я играю в спектакле не последнюю роль, да будет тебе известно! Ты ведь придешь на меня посмотреть?

Она требовательно посмотрела на Василия Оттовича. Тот несколько растерялся. Да, конечно, спектакль должны были играть вечером, но он отнюдь не был уверен, что успеет вовремя вернуться из Петербурга.

— Я приложу для этого все усилия, – пообещал он.

— Ты уж постарайся! – попросила Лидия. – А то я снова на тебя обижусь и стану звать Василием Оттовичем. Ты этого хочешь?

— Пожалуй, нет, – признался доктор. Кажется, этот ответ Лидию устроил. По крайней мере, Василием Оттовичем она его больше не называла, и дальше они пошли, держась за руки.

Утро выдалось чудесным. Небо было ясным, бледно-голубым, с редкими перистыми облаками, похожими на невесомые кружева. Легкий ветерок играл с прядями волос Лидии, время от времени заставляя девушку поправлять их раздраженным жестом. Василий Оттович шел рядом, чуть замедлив шаг, дабы не торопить ее – все же разница в росте больше всего ощущалась именно во время прогулок. Фальк ступал один раз, Лидия – три. Сейчас же неспешный темп их прогулки его полностью устраивал, а доктор просто любовался профилем спутницы в сиянии утреннего солнца. Море по левую руку от них дышало спокойствием: волны неспешно накатывали на берег, оставляя после себя кружевную пену, которая тут же таяла, будто и не было ее вовсе.

— То есть вы все еще подозреваете Несвицкого, несмотря на алиби? – спросила Лидия немного погодя.

— Скорее, у следователя просто пока нет других подозреваемых, – ответил Фальк. – Если мы исходим из того, что фон Бек шантажировал его общим прошлым, чтобы поправить свое бедственное положение, то у князя был повод с ним разделаться. Если же причины лежат в их общем прошлом, то Константин Михайлович – не преступник, а потенциальная жертва.

— Но кто мог захотеть отомстить бывшим пансионерам столько лет спустя?

— Мало ли, – отозвался Фальк. – У погибшего мальчика были родители. Возможно, братья. Кто-то из них мог долгие годы вынашивать план мести. В конце концов, преступником может оказаться любой член вашей труппы, подходящий по возрасту.

— Ну нет! – решительно сказала Лидия. – Никто из них не похож…

— Как будто тебе казался похожим на убийцу серый монах, – припомнил ей недавнюю колкость Василий Оттович.

— Справедливо, – признала Лидия. – Но верить в это все равно не хочется.

— Тогда вот тебе третья возможность, – предложил Фальк. – На яхте отплыли четверо, а найдено всего одно тело. Рыбин застрелен, в этом мы уверены. А вот насчет фон Бека и Мамаева такой уверенности нет. Не говоря уже о том, что театральные ниточки тоже ведут к Жану, как его называет князь. Именно он якобы написал пьесу. Именно он убедил Несвицкого поддержать театр и перевезти его на лето в Зеленый луг. Меня не оставляет ощущение, что именно он – самая важная часть этой головоломки.

— Но зачем ему это? – спросила Лидия и, не дожидаясь доктора, принялась размышлять вслух: – То есть он отправил в театр пьесу, в которой обвиняет князя в убийстве, а затем воплотил написанное в жизнь, чтобы подставить своего друга? Какой странный способ! Ты сам сказал, у Несвицкого был повод разделаться с шантажистом, а у неизвестного мстителя – желать зла троим виновникам гибели мальчика в пансионе. А в чем мотив фон Бека?