Книга Фрейлина. Выбор, страница 100 – Тамара Шатохина

Максимилиан не был чужим ему человеком, более того — отец благоволил ему и доверял. И во многом из задуманного Константин собирался положиться на него. Да и зачитывать все послание целиком не собирался.

Захватив его и письмо Таис, он направился в соседний номер. Встав перед дверью, еще минуту раздумывал… из-за двери послышался кашель. Не длительный и мучительный, полностью изматывающий приступ, как раньше, а короткий и сухой. Насколько это лучше или хуже, Костя не знал, но… Макс опять чувствовал себя не совсем хорошо.

Он дисциплинированно пил травы и вылеживал положенное на жаркой лежанке в черном песке — это дело оборудовали в доме капитана 2 ранга Иванова, командира 44-пушечного фрегата «Кагул». Отдыхал потом, пил чаи с плюшками, не на шутку сдружившись с семьей капитана — его матушкой, теткой и двумя малолетними детьми. Женщины окружили Максимилиана заботой и рады были разнообразить вечера с интересным собеседником и просто красивым мужчиной. К тому же, тот приходил не с пустыми руками, балуя детвору.

— Скучаю ужасно по своим — Мэри, Никки… Жени совсем маленькая еще — полутора лет всего, — признавался Макс Апполинарии Тихоновне — доброй тучной даме, отводя повлажневший взгляд в сторону.

Костя тогда расстроился вместе с ним — Макса, по-видимому, опять начали посещать нехорошие мысли. Возможно, даже о том, что больше никогда не увидит своих детей. Не слабость и трусость… никогда Костя не упрекнул бы его в этом, потому что мог себе представить… да нет — знал! Как подспудное, тщательно скрываемое даже от себя самого… то, что давишь в себе всеми силами — умеет в свою очередь давить изнутри, подчиняя себе и отравляя душу.

Стукнув в дверь, подождал пока Макс отопрет ее. Проживая в гостином доме, пусть и самого высокого уровня, оба уже приобрели эту привычку — обязательно запираться изнутри.

— Проходи… ты опять курил? — заметил Макс, — то-то дамы к тебе уже не так благосклонны — не аппетитен.

— Предпочитаю сам дарить благосклонность, — пробормотал Костя, — я к тебе по делу, Максимилиан, неотложному и важному. Присядем? Возможно, это надолго… прости.

— Слушаю со всем вниманием, — присел зять в кресло, расправляя уютный бархатный халат, наброшенный на белоснежную рубашку и домашние брюки.

— Выслушай… — глубоко вздохнул Константин и пробежался взглядом по строкам, написанным четким каллиграфическим почерком. Легкий наклон вправо, одинаковая высота букв, написанных правильно, слитно — знакомый отцовский почерк. Нашел нужное место и прочел про себя еще раз:

— «… к тому времени воровство и неподчинение достигли таких размеров, что только войной на них и идти. Я было и думал уже об этом и в глаза высказал Грейгу... Ты знаешь меня, сын. Но я, государь великой Империи вынужден был молча выслушать настоящий ультиматум и отпустить врага живым и невредимым. Здесь без подробностей, но ты уже можешь представить серьезность угроз, высказанных мне в лицо. Учтивым тоном, но от этого я чувствовал себя еще более бессильным и униженным. Грейг обрисовал полную картину того, что будет, если я посмею. И я не посмел, Костя. Моя гордость ничто пред интересами Отечества, а они были бы затронуты напрямую. Слишком крепкими связами обросли тамошние купцы, превратившись в полных воров, слишком зависим я сейчас от банкиров.