Книга Фрейлина. Выбор, страница 114 – Тамара Шатохина

— Ненадобностью для кого? — уточнил Горчаков.

— Для государства. Общество еще какое-то время будет цепляться за привычные понятия.

— Печальную картину вы, однако, рисуете, Таисия Алексеевна — предрекаете в будущем охлократию (*власть толпы), — кивнул Горчаков, — но логика в ваших размышлениях определенно есть.

— Я страшусь такого будущего… когда лозунгом для толпы будет в том числе — «долой богатых». Мне больше по душе цель Императорского женского патриотического общества — чтобы когда-нибудь совсем не осталось бедных, — бледно улыбалась я.

— Благодаря Таисии Алексеевне в Вюртемберге не случилось народных волнений, подобных прусским, Александр Михайлович. Это благодаря ее способностям к анализу король принял ряд мер, предотвративших голод, — заметно нервничала Ольга.

Я что — сказала что-то компрометирующее, может еще и в революционном духе? Да ладно…

— Благодарю вас, Ольга Николаевна, но нет — Фридриху ландтаг также предлагал подобные меры, просто чуть позже. Король не прислушался. Многое зависит от личности человека, предержащего власть — наш правитель оказался мудрее. Я монархистка, но да — слишком много зависит от личности. А вот вас — уверена, ждет высокое будущее, — улыбалась я.

Отец Иоанн предупреждающе кашлянул.

— В моем возрасте уже не мечтают о высоком, — усмехнулся Горчаков.

— И напрасно, — встала я и принесла папку с «делом» Бисмарка.

— Что это? — принял ее посол и быстро пробежался по строкам. Заулыбался весело: — Интересная личность. Но к чему это?

— Возможно ваш будущий противник на дипломатическом поприще? — предположила я, — смотрите… вы многое знаете и много видели в жизни. Ваш опыт во многом, это опыт других — умные люди учатся на чужих ошибках, так ведь? Но этот путь более долог, вы неизбежно поступательны, движетесь в одном правильном направлении, как волны, бегущие к берегу, как прибой. А этот человек — стихия, он настоящее цунами. Он опасен… хочет всего и сразу. В свои годы уже изведав и испробовав почти все из доступного в принципе, он стремится к еще одной ступени познания себя — власти.

— Во власти может быть успешен только человек опытный, уже познавший себя, — не согласился Базаров.

— Все будет зависеть от того, как он ощутит себя на вершине. Возможность принести пользу своими деяниями это будет или же способ наживы. Я склоняюсь к первому, судя по успешности хозяйствования Бисмарка в своих владениях. За что бы он ни взялся, ему это удается.

— Вы об его успехах в учебе, Таисия Алексеевна? — сыронизировал Горчаков.

— Он не посещал лекций, а значит и не учился тому, в чем не был заинтересован. Но во всем, что ему интересно, добился непревзойденных успехов.

— В попойках и дуэлях?

— В силе воли и стрельбе… или сабельной рубке — я уже не помню.

— Зачем у вас досье на этого человека? — хмурился мужчина.

— Король велел ежедневно доставлять ко мне печатные листки. Поручил мне регулярно исследовать местную прессу… германскую имею в виду. Просматривать и анализировать то, что там увижу и докладывать ему. Я увидела Бисмарка.

— И… что?

— Не знаю, — округлила я глаза, — надо брать, полагаю?

— Черт побери… — прошептал Горчаков, отводя взгляд: — Черт меня побери.

— Не поминайте всуе, — постным голосом напомнил Базаров.

— Простите, отче, но… Ну что ж… и какое же будущее вы прочите мне, Таисия Алексеевна?