Онлайн книга «Фрейлина. Выбор»
|
— Прости… — Не беда! Я объясню — речь идет о литой оружейной стали. К чему я? Пушки твоих фортов — гладкоствольные, бронза. Кости, вдумайся только… и соотнеси прогресс в огнестрельном вооружении — ружья… и пушки. Тебе не кажется, что одно потянет за собой другое? Полагаю, что и нарезная артиллерия дело ближайшего будущего, гладкоствольная не обеспечивает достаточную дальность стрельбы и кучность боя — я наблюдал учебные стрельбы фортов. И это было… не жалко, но… не то все! — закашлялся Максимилиан. — Сейчас… погоди, — метнулся Костя к звонку. Слуга явился немедленно, а вскоре принес кувшинчик с горячим молоком. — Оставим пока это, — постарался Костя перевести разговор, — расскажи, над чем вы здесь смеялись? Ну же? Макс… — Моряки, как и гусары, склонны к браваде, легкомыслию и шуткам. И здесь есть один такой… символ грубой, но освобождающей честности — слегка перефразирует Пушкина и получается весьма, кстати… Честно, но пошло. Но анекдот на то и назван так Прокопием Кесарийским, что не должен быть обнародованным… Кости! Ты ведь знаешь — когда-то я оказывал внимание Ольге Николаевне, — решительно заговорил вдруг Максимилиан совсем о другом: — Она не отвечала взаимностью, а там и Мэри… взяла меня в оборот. Но к средней твоей сестре я всегда питал самые добрые чувства, а на днях получил письмо от жены. — К чему ты вдруг резко сменил тему? — насторожился Костя. — Ты ведь этого хотел — отвлечь меня, чтобы не волновался, — печально усмехнулся Максимилиан, — так вот и я хочу поберечь тебя. Если уж Мэри об этом пишет… а я вскоре уеду. Лучше тебе узнать от меня, Кости — дело в том, что в Германиях и раньше ходили слухи о том, что Карл Вюртембергский… да-да — наш Карл будто бы является contraire. — Прости? — не понял Костя, — что значит… противоположный? — Или же зеленый. На модном арго французской аристократии — le vert. В не таком и далеком прошлом во Франции зеленые одежды считались чисто женской привилегией, а также привилегией тех, кто желал быть похожим на них. — Ты сейчас говоришь о том, что Карл… что муж моей сестры — мужеложец? — медленно встал Костя, — я правильно понял? И эти слухи распускает Мэри? — Нет, не она, но ты теперь знаешь. Насколько это правда, сказать не могу — слухи могут и лгать, а еще все мы склонны меняться со временем и под давлением обстоятельств. Я просто не принимаю все это во внимание, будь готов и ты «не принять». Зачем это Мэри и почему вдруг сейчас? Этот вопрос я ей уже задал, дождемся ответа. Просто будь готов к тому, что это может оказаться правдой. Не желаешь ли вернуться к пушкам? — Я не желаю в это верить, — мотнул головой Костя. — Как и я, — согласился друг, — а там… время покажет. — Или объяснит отец… нет — невозможно, — улыбался Костя, — подобное просто невозможно, он бы не позволил. А Мэри давно уже следовало вымыть рот с мылом. — Лучше розгами по рукам — так меня наказывали за огрехи в правописании. Оставим эту тему, давай лучше закажем чаю… Костя ложился спать, будучи спокойным. Вся эта ерунда яйца выеденного не стоила. Чтобы укрепиться в этой мысли, он вспоминал Ольгу и Карла — в Петергофе, а потом и в Штутгарте. За праздничным столом, на прогулке, на пикнике. И вдруг озарило… Он сел в постели, опустил ноги на пол и потерянно уставился куда-то перед собой, опираясь руками о край кровати. Перед глазами побелело и он прикрыл их, опять падая на подушку. Надо же — все сложилось. Так ладно, просто идеально… Вот и оно — зачем мужу Таис такой брак. То, что являлось чужой тайной, о чем она не имела права и не хотела ему говорить. Причина, по которой Ольга вышла замуж за Карла, раз уж не судьба — за Барятинского Сашу. Там договор и не более… партнерство. Что изменилось оттого, что он теперь знает? Будто бы ничего и все же… |