Книга Фрейлина. Выбор, страница 28 – Тамара Шатохина

С вызовом взглянула мужчине в глаза и сразу как-то… почему-то стало вдруг стыдно. Базаров слушал меня со всем вниманием и терпением, безо всякого возмущения и даже недовольства.

— Душа болит, Таисия Алексеевна, кипит там все? — поинтересовался с сочувствием, — понимаю вас. Придержите пока эти знания — о богатствах и прочем. Давайте по порядку: церковь действительно не имеет права голоса в решении государственных дел. Но имеет влияние на каждого государственного деятеля. Институт духовников никто не отменял и степень духовной близости между человеком верующим и тем, кто наставляет его в этой вере, часто огромна. Грех пользоваться этим в целях какой-либо, а особенно личной корысти, грех великий. Но за ради спасения державы нашей, душ многих заблудших и жизней человеческих… отчего же — нет, Таисия Алексеевна? Я не стану спешить с докладом о вас. А вы обещайте не спешить писать Нессельроде. Здесь нужно думать… подумать следует, — опять мучительно поморщившись, потер он лицо ладонями. Объяснил, будто оправдываясь:

— Голова разболелась некстати. Совершенно же некстати, Таисия Алексеевна. А как вы себя чувствуете, голубушка?

— Да… нормально уже. Спасибо за участие и простите еще раз за горячность, — захотелось мне влезть под одеяло с головой.

— Как здесь без нее? Не обойтись похоже… но вы отдыхайте, отдыхайте. Как почувствуете в себе силы говорить со мной, приходите. К тому времени и я отойду, надеюсь… оклемаюсь.

— И разуверитесь в моих словах, найдете причины для себя не верить мне, как и нестыковки в моем рассказе — к некоторым событиям сейчас нет даже предпосылок. Они кажутся совершенно невозможными на данный момент истории.

— Невозможной кажетесь в первую очередь вы и это лучшее доказательство вашей правды. Подобному нет иных объяснений. Но полностью я вам не верю — каюсь, хотя и обвинить вас в обмане не возьмусь. Слишком странно это все, слишком уж необычно. И я мало знаю вас, слишком мало, чтобы вот так, сходу… Буду молиться! — встал он с кресла и слегка поклонился, совсем по-светски: — Позвольте откланяться.

— Иван Иванович! — окликнула я его уже у двери, — а вы? Ваше влияние распространяется на кого? Ольга Николаевна не будет иметь возможности принимать политические решения даже став королевой.

— А жаль, — признал тот, и я с ним согласилась — жаль.

— Не скажу, что имею такое уж влияние… но состою в добрых отношениях и постоянной переписке со светлейшим князем Горчаковым, к примеру. Александром Михайловичем, если вы наслышаны о таковом.

— Ну как же… будущий министр иностранных дел при Александре II… последний канцлер Российской империи, — вспоминала я, — достойное знакомство на будущее.

— Так может давайте стараться строить его вместе, Таисия Алексеевна? Будущее. Чтобы безо всего этого… тех миллионов, о которых вы сказали.

— Так вы правда — верите мне? — приподнялась я, придерживая одеяло у горла.

— Посмотрим… буду молиться. А сейчас попрошу, пожалуй, у жены чарку водки, — тихо прикрыл он за собой дверь.

— А лучше две, а то и три… или бочку, — прошептала я уже себе.

Горчаков, Горчаков… канцлер и бывший дипломат. Получается, сейчас он в подчинении у Нессельроде. И что? А кто духовник у самого Нессельроде интересно? И это что тогда — я каждому должна буду… да нет — бред же!