Книга Фрейлина. Выбор, страница 46 – Тамара Шатохина

— Действительно подвиг, наряду с недавним, за несколько дней до этого, позором капитана Стройникова, в подобных же обстоятельствах трусливо сдавшего туркам «Рафаил». Они хорошо знали друг друга, Константин Николаевич, и даже ухаживали за одной женщиной, — печально улыбнулся Корнилов, но сразу же взгляд его опять стал пристальным и упорным: — За несомненные заслуги Казарский и был приближен ко двору в должности флигель-адъютанта государя императора.

— Безусловное доверие, — кивнул Константин.

— А вскоре отправился с инспекцией в Николаев, где был отравлен мышьяком и умер. О возможности отравления был предупрежден заранее, в гостях никогда ничего не ел и не пил, у него даже была своя повариха.

— Но?..

— В очередной визит позволил себе принять чашечку кофе.

— Зачем? — подался к нему Костя.

— Подозрение в отравлении пало на чиновника, в доме которого все и случилось — родственника нашего Михаила Петровича, коему Казарский доверял. Но в результате виновные найдены не были, наказаны, как понимаете, тоже.

— Михаил Петрович?.. — трудно сглотнул Великий князь.

— После того, как Грейг был снят с должности, Михаил Петрович стал постепенно отстранять от строительства и поставок частных подрядчиков, упирая на некачественность полученных услуг. Сквозь так называемую «парусину», к примеру, легко можно было делать счисление по солнцу, — горько улыбнулся Корнилов, будто вспоминая: — Стоимость работ также перестала быть завышенной. Михаила Петровича таким образом пытались опорочить в глазах столицы.

— Для чего привлекли к делу его родственника. И он не был наказан, почему?

— Не могу знать, Константин Николаевич. Даже если Бенкендорф не решился… ниточка привела бы к Грейгу?

— А он уже неприкасаем?! — резко встал Константин, — что значит — не решился и Бенкендорф? Это значит, что и отец должен был знать? Вы поэтому не хотели начинать разговор — подобная вседозволенность для подчиненных, грабящих государство, порочит честь императора? Вы опасались моего возмущения? Его не будет, Владимир Алексеевич, но до сути дела я доберусь непременно.

— Вот именно этого я и опасался, — также встал Корнилов и подойдя, увлек Константина к окну: — Смотрите — жизнь продолжается, и даже солнце проглянуло…

— Ваше имя не прозвучит нигде, даю вам слово. Но, если все так, то Грейг будет наказан. Даже если придется швырнуть ему в лицо перчатку!

— Дуэли запрещены, а Грейг уже мертв, — с пониманием кивнул Корнилов — сам когда-то пылал: — В прошлом… то ли позапрошлом году и преставился. Но Юлия Михайловна, а также ее дети от него вполне прилично устроены в Санкт-Петербурге. Общество ее правда не приняло, но сыновья успешны и не удивлюсь, если в будущем их постараются устроить в ближайшем окружении двора, а в перспективе и на самые высокие его должности. Константин Николаевич… отец отправил вас сюда набраться опыта руководства, изучить изнутри жизнь не одного корабля, но целого флота. И в будущем, мы оба… да и все это понимают — вам предстоит возглавить Морское министерство. А Александру Николаевичу когда-нибудь и государство. Смотрите сами потом… но семейство Грейгов уже не отогнать, похоже оно всерьез видит в России свою личную кормушку. Пытаться же гнать — чревато, как оказалось.

— Предупрежден, значит вооружен... Вы осуждаете государя, Владимир Алексеевич? — задумчиво спросил Костя, — хотелось бы честный ответ.