Книга Фрейлина. Путь домой, страница 191 – Тамара Шатохина

— Мама, два дня всего прошло. О чем тут можно вообще... — блеяла я.

— Не надо! — рыкнула она, — разговор этот назрел. Я хочу ответов, Таисия — нравится он тебе, влюблена ты в Сергея Фадеевича? Объяснись.

Блин… растерянно смотрела я на нее.

— Ладно, попробую, — помолчала, глядя в сторону и медленно заговорила: — Мне, мама… хорошо мне и легко рядом с ним. Еще тогда я будто век его знала. Веселый, умный, понимающий, деликатный... Рядом с ним я настоящая и никакая это не проба чар. Грудь вздымаю? Волнуюсь я под его взглядом и живой себя чувствую, мама… и сама смотрю, потому что видеть его приятно — будто в то еще время вернулась и все у меня прекрасно. Я хочу отпустить все эти годы... и рядом с ним у меня получается. И я не играю, я просто живу — с удовольствием, свободно и легко. Не вспоминая, ни о ком и ни о чем не жалея, не чувствуя своей вины. Это так здорово — быть собой, отпустить себя на свободу. Хохот и беготня с детьми… и что нос вспотел, что лицо горит — я не боюсь, что нарушу, что осудят — ему все это нравится, мама. Он радуется мне — что бы не учудила, что б ни… — запнулась и покачала головой.

И правда — далеко зашло.

— Мне также Сергей Фадеевич приятен, иначе бы духу его здесь не было, — кивала маменька, настойчиво глядя на меня — ждала продолжения.

Все рассказать я не могла. Севастополь, где сразу и Костя и Сергей… без понятия, что это было бы. В принципе невозможная ситуация, непредсказуемая, а мне покой нужен, а не рваные нервы. Я уже, что называется, вкусила его — в Марьино и здесь тоже. Втянулась и дальше хочу жить спокойно. А если вдруг что случится, то преодолеть и забыть... понятно же, что жизни совсем без встрясок не бывает. Но сознательно подписываться на голые нервы, выживать опять психологически — спасибо, больше не надо!

Влюблена ли я в Загорянского? Нет, еще нет.

Но разреши я себе и, наверное — да… могло бы. Но уже иначе: спокойнее, увереннее, рассудочнее и надежнее. А сейчас я люблю себя рядом с ним. Привычно уже подняла латы, соорудила кордон и вовсю наслаждаюсь тем, что могу себе позволить здесь и сейчас.

Я жива, здорова и мне приятно мужское внимание. Помню, как хорошо бывает душе и телу… но запросто могла бы прожить сама, только с детьми. Так не дадут же! И Загорянский вполне себе вариант уйти с арены достойно, не насилуя и не ломая себя, выполнив заодно условие это дурацкое — с замужеством. Любовь, это прекрасно… но к ней должны прилагаться возможности, тогда и счастье станет возможно. С Сергеем у меня могло бы сложиться. Как в свое время и с Фредериком могло — он прав, но не срослось.

И сейчас не срастется, потому что — Севастополь!

А жалеть его не стоит, он тоже играет свою игру. Предсказуемую, продуманную, рассчитанную мужскую игру. И планы его для меня не секрет — он приехал за мной, дураку понятно. Рассказывал, как растет его корабль, как влюблен он в город у моря, что этой весной снял просторный дом... И тут вдруг стало обидно, я мигом надумала себе — так уверен, видит во мне легкую добычу? Так я ею быть не собираюсь!

Но я вижу — ему так же хорошо рядом со мной, и он нашел общий язык с детьми. За два дня всего нашел. Настенька легко идет к нему на руки, доверчиво обнимает за шею и ложится мордашкой на плечо... Дима тянется беседовать с ним — он уже начал задавать вопросы об этом мире, много вопросов. Я ревнивая мать и сторожила, присматривалась, но видно, что это не тактический ход — мои дети, лучшие на свете дети, ему и правда интересны.