Книга Фрейлина. Путь домой, страница 211 – Тамара Шатохина

Простите мне столь красочную аллегорию, но так и есть — ваше офицерство сетует на бедность. А порой и откровенно нищенствует, с горечью признавая это вслух.

Огромная разница в окладах чинов порождает в армии, где должно царить войсковое братство, откровенное социальное неравенство. Поместья, если они есть, дающие дополнительный доход, постепенно дробятся между наследниками и нищают из-за отсутствия грамотного управления — хозяин служит далеко от дома. Выбить дополнительные рубли на относительно приличную жизнь удается за счёт прогонных, столовых, квартирных, фуражных, дровяных и прочих надбавок, которые составляют более половины жалования, а то и вовсе превышают его.

Это в том случае, если надбавки повезет «выбить», что не всегда получается, хотя они положены Законом.

Фраза или обобщенная мысль, которую приписывают то ли Карлу фон Клаузевицу, то ли Наполеону Бонапарту, как известно, гласит: народ (правитель в нашем случае), который не хочет кормить свою армию, рискует вскорости кормить чужую.

На мой взгляд, «кормить» здесь даже не так о заботе, как об уважительном отношении, что особенно важно для русского человека.

Ваши войска и Ваши люди… История показывает, что в России не было и нет звания выше звания защитника Родины. Но фактически отношение к ним на данный момент (я не о церемониальных подразделениях) — не об уважении и даже не о дальновидности, хотя именно армия всегда прикрывала спину российского самодержавия. И будет. До определенного предела, пока недовольство неуважением к заслугам и роли защитников Родины не достигнет чрезвычайной степени.

Вы помните тот наш разговор. Так взгляните на свою армию не как на орудие власти, а как на людей, из которых она состоит. В Ваших возможностях прикрыть спину самодержавия надежнее, Николай Павлович.

Таисия Загорянская.»

Отправлю ли я это письмо? Решение будет принято на приеме, все зависело от него… если все пойдет так, как я поняла, как планирую.

Я ответственна за человека, который считает, что ответственен за меня и рисковал он собой для меня. Но здесь он не участник. Здесь, очень надеюсь, предстоит разговор двух людей с общей тайной, раз уж я частично открылась Николаю в том разговоре.

Правильно я рассчитала, верно ли все продумала?

Хотелось в это верить. Но оставить все, как есть с Сергеем, я просто не могла. «Никогда ничего не просите… особенно у тех, кто сильнее вас». Я и не просила — еще раз давала шанс и возможность. Хотела их себе.

Услыхав шаги мужа, бросилась встречать. Быстро обежала взглядом всего — поясного ремня с саблей не было, эполет тоже. Заглянула в глаза… сжалось сердце, дышалось трудно.

— Все хорошо, Таис, — спокойно доложил он и даже улыбнулся: — Распоряжение было зачитано, и Владимир Алексеевич лично попросил меня сдать эполеты на хранение, подчеркнув, что надеется вскоре вернуть их. Мне приходилось видеть подобное наказание и тогда эполеты были содраны вместе с рукавом. Мою честь щадили, не волнуйся. А ввиду того, что мы только с дороги, Корнилов разрешил быть на приеме в штатском платье, — потер он воспаленные глаза и замер.

Я молча расстегивала мундир… пробралась под него и обняла мужа за пояс, прислонившись щекой к рубашке. Тихо выдохнула ему в грудь:

— Сейчас ванна, еда и сон. Или сам выбери нужный порядок.