Книга Фрейлина. Путь домой, страница 224 – Тамара Шатохина

Прожить такое еще раз, расходуя себя на ненависть к Шонуровой, Николай точно не хотел.

С прошлого года его духовником, как и всех мужчин царской семьи, стал некий Бажанов. В разговоре император обращался к нему по имени-отчеству — Василий Борисович. И только на исповеди по правилу:

— Отец Василий, я опять болен ненавистью, хотя понимаю — не так женщина, как виноваты обстоятельства. И все-таки из-за нее мой сын несчастен, а этого простить ей я не могу.

Известный богослов и толкователь книжно-религиозных премудростей, Бажанов наизусть знал сотни изречений, которыми и осыпал кающегося императора. Запало в память одно: попытайся понять сына.

Будто он не пытался.

Костя вместе с Баташевым и его помощником нижним чином выехали на Кавказ. Само собой, негласно их сопровождали люди Орлова — до самого Новороссийска, бывшего Суджук-Кале, когда-то центра турецкой работорговли на Кавказе. В городе паломники встретились с капитаном I ранга Истоминым Владимиром Ивановичем. Николай хорошо знал этого человека. Когда-то именно он командовал пароходом «Северная звезда», на котором император с женой совершили ознакомительное плавание по портам Черного моря. Тогда карьера Истомина и получила взлет.

Орлов докладывал далее…

Между мужчинами случился разговор в местной ресторации, и Константин Николаевич что-то офицеру передал. Еда на столе была постной, как и в течение всего пути до Новороссийска. А вот дальше наблюдение за Великим князем стало невозможно — переночевав в гостевом доме, утром он и Баташев взяли дорожное благословение у священника в местном храме, исповедовались, очищая душу перед дорогой. Затем сделали закупку продовольствия, приобрели простую темную одежду. Еще через день оставили нижнего чина в распоряжении Истомина, получили от того на руки подорожную, судя по всему… затем сели на испанское торговое судно. Скорее всего, места на нем они получили при посредничестве того же Истомина, так как сами в порту не были, ни с кем там не виделись и не разговаривали. И всё на этом.

— Нельзя же так! — злился император, — следовало найти и себе место на том судне!

— Не вышло. Да и что бы это дало, Ваше величество? — расстроенно сокрушался и себе Орлов, — все одно донесения от филёра стали бы невозможны. Константин Николаевич разумен, с местным офицером явно же советовался.

— Что тот говорит?

— Филёру? — удивился Орлов, — с вопросами даже не подходили. Разглашать дела Великого князя посторонним лицам Истомин не посмел бы.

А дальше отец просто ждал.

Вздрагивал… а когда немного обвык, просто настораживался, услышав в приемной громкий разговор или спешные шаги. Сердце замирало, потом неслось вскачь, разбивая изнутри грудину… успокаивалось, как только он считывал выражение лица очередного посетителя — не то, не о том… Пытка ожиданием продолжалась. Самое страшное — он не знал сроков возвращения Константина.

Зарылся с головой в дела, стараясь отвлечься. Благо их, как всегда, хватало. Часто бывал в Петергофе, но долго там не задерживался, а в сентябре уже и Двор, как и всегда, вернулся в Зимний. Он больше не посещал Нелидову. Не из-за слов сына — тут было другое. Сейчас все, что не являлось работой, чувствовалось преступным по отношению к Косте. Тот вершил где-то там духовный труд, может подвергаясь опасностям… отец трудился вместе с ним здесь. Развлечения, увеселения, телесные радости… даже семейных ужинов Николай избегал — где-то там сын держал строгий пост.