Книга Фрейлина. Путь домой, страница 23 – Тамара Шатохина

Знакомить их со мной король не стал, только сделал пригласительный жест в сторону знакомой уже личной столовой, быстро окинув меня взглядом — от гладкой прически с пучком на затылке до края платья.

Промолчала и я, следуя куда велели. Перепады настроения у Его величества случались и ничего против них я не имела, отнеслась с пониманием — сама подвержена. Да и он живой человек.

— Сегодня у нас — Франция, — кратко прокомментировал Вильгельм уже накрытый стол. Как обычно, за завтраком королю не прислуживали.

— Умм… — глубокомысленно заметила я, обозревая угощение.

— Вы опять удивите нас своим аппетитом, фрау Гогенлоэ-Ингельфинген? — сухо поинтересовался король.

— Вы так это сказали, Ваше королевское величество… — пожала я плечами, — будто когда-то я оставила вас голодным.

Дурацкая привычка возвращалась ко мне каждый раз, стоило приблизиться к этому человеку. Или же — каждый раз, когда он порол чушь. Вот так — нечаянно, прорывалось мое удивление этим фактом.

— Кх-мм… приступим, — пригласил король, кладя на расписанную золотом тарелку плоский кусок омлета, фаршированного жаренными шампиньонами, прикрытыми его румяным краешком.

На свою белую, как снег, тарелку — градация, куда ж без нее?.. я смело положила омлет, хорошую горку салата Нисуаз в его аутентичной версии — ломтики помидора, перышки лука, анчоусы — все это заправлено оливковым маслом. Запах не отвратил, рыба с помидорами мне зашла.

Сразу принялась за еду, чтобы успеть. Завершили пир эклеры… здесь их называли "любовная косточка" — Liebesknochen, или "заячья лапа" — нasenpfote. Первое звучало лучше, но тоже — так себе… Ела я быстро, но аккуратно, не скрывая, что получаю удовольствие от еды. Когда король отложил салфетку, поблагодарила:

— Все было очень вкусно, но эклеры, это просто нечто!

— Попрошу вас в кабинет для разговора, фрау Гогенлоэ-Ингельфинген. Малый дамский стол велю накрыть с… эклерами, — чуть повысил он голос.

Уверена — кто должен был, тот услышал.

Мужчины в строгих черных сюртуках сразу удалились, поклонившись и поблагодарив хозяина за приглашение и вкусный завтрак. Мы же прошли в кабинет, где ничего не изменилось с тех пор, как я здесь была. Сев за свой стол, Вильгельм разрешил присесть и мне. Мы еще помолчали, будто он чего-то ждал… малого женского стола?

Дверь скрипнула, и я с любопытством оглянулась.

Небольшой столик на колесах, почти полностью скрытый снежно-белой скатеркой в пол и уставленный сладостями, катил… Густав, кажется — тот самый помощник Эльзы в Бад-Урахе, который колол дрова и носил воду за плату. А потом сопровождал нас в Штутгарт.

Оставив столик, мужчина коротко поклонился королю и молча удалился, не взглянув на меня. Ливрея, белые перчатки…

— Знала бы — взяла плату за проезд, — сказала я ему в спину.

Не ответил, только чуть шаг замедлил… вышел.

— Очевидно, дальше речь пойдет о морали, — повернулась я к королю.

Он постучал карандашом по столу, переводя взгляд на окно, а я потянулась к эклерам. С шоколадной помадкой еще не пробовала. Нервы требовалось зажрать.

— Вы слишком дерзки, фрау Таис, слишком многое себе позволяете, — посмотрел он на меня.

— Нет. Я общаюсь с вами без подобострастия и благоговения, но с должной почтительностью и уважением к вашему возрасту и статусу. Что до настоящей причины нашего разговора… я уже написала мужу, жду его и обсуждать наши отношения стану только с ним. Я оступилась, но и он в Пруссии не чурается женщин. Со всем этим нужно что-то делать — согласна. Если у вас есть еще что-то сказать, Ваше величество, — путались мои мысли и язык, — я внимательно вас выслушаю, — тронула я теплой салфеткой губы. Пальцы дрожали, сердце будто взбесилось.