Книга Измена. Она между нами, страница 11 – Хелен Кир, Айлина Якуба

Прожив с Лейлой четыре года, из них три — в законном браке, решили, что ей пора стать хранительницей семейного очага и готовиться к материнству.

И вот теперь оскорбил женщину, что вытащила меня из бездны, ради другой, которая толкнула меня туда.

— Люда, Людочка, Людмила, зачем опять появилась? Зачем? — хватаюсь за голову, сжимая в тисках, чтобы прийти в себя. Ведь эта стерва опять занимает все мои мысли.

Лейла

Внимательно рассматриваю себя в зеркало. Нервно веду рукой по крошечной морщинке на лбу. Или это не морщинка? Не должно. Рано же!

Отвинчиваю банку дорогущего израильского крема. Наношу неровно, с неудовольствием слежу, как плохо впитывается. Да что же такое? Против меня даже несчастная белёсая масса?

Заламываю руки, больнее с каждым разом понимать, что в моей семье рушится привычный образ существования. Это невыносимо. Так ранит, что по-прежнему изыскиваю миллион непрерывных возможностей, чтобы купировать «приступы».

В моменте накатывает смертельная обида. Моя горькая пилюля, почти смертная инъекция, можно и так сказать.

Какая женщина смирится, скажите? Ну какая? Кто готов терпеть рядом с собой досадную ошибку из прошлого мужа. Закрываю лицо руками, сжимаю зубы. Че-е-ерт! Какой уж здесь крем. Изнутри лицо огнём пылает от досады.

Злюсь. Да! Я злюсь. Имею полное право.

Не ожидала от Бори. Как можно было выразить недовольство при моём приходе. Что я сотворила противозаконного, не знаю. Любой другой обрадовался бы как минимум, а как максимум встал и расцеловал. А он?

Выслушивать такое — увольте! Позволить себе выразить досаду при постороннем человеке — высшая мера краха отношений. Как минимум!

Как же скребёт изнутри. Поскулить охота. Как когтями отравленными полосует от беспомощности. Ни одной женщине не пожелаешь испытать тот ужас, что сейчас во мне видит. Хоть головой об стену. Хотя вру, одной такой я бы пожелала с превеликим удовольствием.

Как он мог, м? Почему не обнял меня? Почему сволочь красногубая сидела на подлокотнике, не понимаю. Так, теперь дела ведутся, наверное. И наряд её … Шлюханский, ни больше, ни меньше. Поведение фривольное, почти собственническое. Люда слепая? Не видит кольца на пальце Бориса? Всё она видит, только ей по барабану.

Боря позволил. Вот что страшно, разрешил ей. Господи! Разрешил!

Было ли большее унижение в моей жизни, не припоминаю. Всё же нет, такое впервые. Людмила ладно, с ней более или менее понятно, она провоцирует, но Борис мог бы и пресечь. Только он этого не сделал. Я измаялась, пытаясь найти ответ, почему бездействует и попускает.

Обидно до кончиков пальцев.

Закатываю глаза, и последний раз отрывисто выдыхаю. Нужно успокоиться. Крайне необходимо это сделать. Вот прямо сейчас. Немедленно.

Нет, я не допущу, чтобы какая-то бывшая вертела мной и моим мужем по своему разумению и тем более капризному желанию. Сдаться без боя не в моих правилах. Возможно, с виду я произвожу впечатление девушки-ромашки, но это не так.

Жизненный принцип: чужого не надо, но своего не упущу. Так что Людмиле придётся отступить. Бориса я люблю бескорыстно, и предано. Так, всегда было, есть и будет. Знаю, что он меня тоже любит. А вот это всё пройдёт.

Почему я вдруг стала пасовать, м? И почему решила, что какая-то дама сможет поколебать уверенность?