Книга Пышка для свёкра. Моя будешь, зефирка!, страница 5 – Леса Ран

Когда он вышел — в халате, с мокрыми волосами, — она сидела за столом, прижимая кружку к груди.

— Игорь, — сказала впервые без отчества. — У нас… это неправильно.

Он остановился. Медленно повернулся.

— Что именно?

— Вы мой свёкор. Я ваша невестка. Бывшая. Почти.

— Почти, — повторил он. — Да.

— Мы не можем.

— Знаю, — сказал он. Но не двинулся с места.

— Тогда почему вы так на меня смотрите?

Он молчал долго. Потом подошёл, сел напротив. Взял её руку — впервые сознательно, не случайно.

— Аня, я старше тебя на двадцать пять лет. Я отец того, кто тебя унизил. Я не имею права. — Он сжал её пальцы, отпустил. — Поэтому я не буду к тебе прикасаться. Пока ты сама не скажешь. Но смотреть я буду так, как считаю нужным. Можешь привыкать.

Она встала, не допив чай. Прошла мимо него, чувствуя его взгляд на своей спине, на бёдрах. Сердце колотилось где-то в горле.

В комнате она легла, уставившись в потолок. Прикосновение его руки всё ещё горело на коже.

Аня закрыла глаза — и перед внутренним взором ожил он. Игорь, не свёкор, не спаситель, а просто мужчина. Как он смотрел на неё в цехе, когда их пальцы встретились на миксере. А что, если бы тогда он не отступил? Если бы прижал её к стене, вдохнул запах яблочного пюре из её волос?

Она представила: его крупные ладони скользят по её бокам — мягким, полным, которые она так долго ненавидела. Но в её фантазии он не морщился. Он гладил эти округлости, как драгоценность. Прижимался всем телом, и её живот, бедра — всё, что Паша называл «растолстела», — оказывалось прижатым к его твёрдому, горячему прессу.

Она почти слышала, как он шепчет: «Какая же ты… вся такая…» — и не находит слов, только целует её плечи, спуская лямки футболки. Аня закусила губу. В низу живота разлилось тепло — то самое, которое она запрещала себе, когда ловила его взгляд на кухне. Она представила, как он подхватывает её под ягодицы — тяжёлые, широкие, — и усаживает на кухонный стол, раздвигая её колени своими бёдрами. Ощущение его дыхания на шее, его рук, сжимающих её талию — не в осуждение, а в жадность.

«Скажешь сама», — повторила она мысленно. И не знала, боится ли этого момента или ждёт с запретным нетерпением.

Глава 4

Паша объявился на десятый день бизнеса Ани.

Она как раз собирала первую партию зефира — коробки, перевязанные крафтовой лентой, с логотипом, который придумала сама. Заказов было немного, но первые отзывы радовали.

В цех ворвался он без стука. Лера стояла за его спиной.

— Ах ты, сучка, — Паша оглядел стеллажи с оборудованием. — Папины деньги тратишь? Ты ему уже отсосала, да? Или папик сам захотел молоденькую?

Аня побелела. Схватила телефон.

— Уйди, Паша. Я вызову полицию.

— Вызывай. Расскажешь, как живёшь с моим отцом. Журналистам понравится. Твой бизнес рухнет в первый же день.

Он шагнул к столу, смахнул коробку с зефиром. Сладость рассыпалась по полу, превращаясь в липкие осколки. Лера хихикнула.

— Убогая, — бросила она. — Даже зефир у тебя говно.

Аня сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль притупила страх.

— Вон, — сказала она тихо. — Или я сама тебя вышвырну.

— О, какие мы смелые, — Паша приблизился, схватил её за подбородок. Пальцы впились в щёки. — Папочка разрешил тебе характер показывать?

В дверях щёлкнул замок. Игорь Сергеевич вошёл бесшумно, как всегда. Увидел руку сына на лице Ани — и замер.