Книга Боевая академия: курс-на-падения, страница 113 – Надежда Мамаева

Впрочем, пока голова соображала, тело действовало. И пальцы ловко перехватили тонкое детское запястье. А в следующую долю мига я увидела и обладательницу оного: Тусю, через которую недавно разговаривала с Ио. Девчонка испугалась, словно не ожидала, что ее, такую ловкую и верткую (как наверняка она сама считала, не без оснований, кстати) кто-то может поймать. Вытаращилась на меня своими темными огромными и круглыми, точно у совы, глазами.

Моя ладонь тотчас разжалась, выпуская добычу. Своя. Значит, что бы девчонка мне ни подкинула, это не опасно. Вихрастая же, едва получив свободу, тотчас растворилась в толпе.

Все произошло за пару ударов сердца, так что Беглый, который отвлекся в этот миг, заслоняя меня от мчавшего по улице экипажа, даже не успел ничего заметить. А я не стала ему ничего говорить, когда не иначе печенкой что-то почуявший Кернир обернулся мгновением спустя и спросил:

— Что случилось?

— Ничего, — я улыбнулась и на миг прижалась щекой к мужскому плечу.

Он, кажется, не поверил, но и понять, где труп зарыт, не смог, потому ничего больше уточнять не стал и бодро произнес, когда мы очутились под шильдой:

— Вот и добрались!

И с этими словами Беглый галантно приоткрыл дверь, первой пуская меня внутрь. Здесь, как всегда, было чисто и скромно: холщовые небеленые скатерти, стулья без намека на мягкость, в одном углу кадка с фикусом, в другом — старый, но еще крепкий облезлый диванчик, обитый когда-то бордовым плюшем, вытертым ныне седалищами до состояния холстины. Одним словом, местечко отнюдь не помпезное, не для важных господ, которые морщат носы от запаха жареного лука, зато уютное.

Но только недавно прибывшая в столицу девица Ионир, дочь столоначальника, об этой кафане знать была не должна, потому я старательно озиралась и… боролась с зевотой. Эта гадская пакость преследовала меня еще с прогулки по набережной Лейры. А сейчас, в зале, где благодаря сдвинутым льняным шторам было не так ослепительно-солнечно, как на улице, и попрохладнее — благодаря остужающим артефактам под потолком, — в сон начало клонить с удвоенной силой.

Организм так ненавязчиво напоминал хозяйке, что свидание и романтика — это, конечно, прекрасно, но если продолжу в том же духе сутками бодрствовать, то сердце может зайтись не только от любви…

Но я наплевала на предостережения тела и широко улыбнулась Керниру, который отодвинул для меня стул, помогая присесть, и сам мгновением позже очутился за столом напротив.

— Что будешь есть? Здесь отличные булочки с корицей, да и плюшками от госпожи Ирэны грех не побаловаться.

— Только плюшками? — хитро улыбнулась. — А как же кексик?

— Девушка сразу хочет кексика? — так провокационно протянул Кернир, что у меня закралось подозрение: а мы точно сейчас о выпечке говорим? Но в остальном весь невозмутимый вид брюнета говорил: только о ней, остальное — это, Риса, лишь ваши фантазии.

— Еще девушка желает кафы со сливками и медом, — я попыталась соответствовать Беглому и ответить максимально невозмутимо, но хватило меня ровно на одну фразу: — И меда побольше!

— Любишь сладкое? — заговорщицки улыбнулся Кернир, как заправский поглотитель конфет, принимая в свой орден нового участника.

— Все девушки его любят, — фыркнула в ответ и добавила: — Но я еще и ем. Невзирая на фигуру. И вообще, пирожные делают меня счастливой!