Книга Академия Проклятых: Кровь отверженных 1, страница 4 – Александра Ермакова

Волнительно...

— И что ей там делать? — мужчина в летах оторвал глаза от сопроводительного письма, которое ему вручил Ягушкин, только мы вошли в кабинет, и вскинул на меня бесстрастный взгляд.

Шангайский вообще был морозно-непрошибаемым на эмоции. Невысокий, но крепкий, несмотря на почтенный возраст. Седые волосы зачёсаны аккуратно, в голубых глазах вселенская усталость.

— Сэр Чарльстон, — выделил значимо Константин Евгеньевич, — особо просил за неё, — опять глазами на письмо стрельнул. — Кто его знает, может, сила спит...

— Ты что-нибудь знаешь о силе? — посмотрел на меня в упор декан. Я покосилась на Ягушкина, опять на мужчину и мотнула головой:

— Нет, и честно не понимаю, что происходит... и что это вообще за академия такая?

— Если у неё нет талантов или каких-либо предпосылок, она там не выживет...

— Сны, — перебил его Константин Евгеньевич, а меня, по правде, фраза «не выживет» очень заинтересовала. Взволновала что ли... особо, но факт, что поверенный знал о том, что я никому не говорила кроме матери и психолога. И то по... малолетству, вынудил уставиться на Ягушкина в безмерном удивлении.

— Вещие? — ошарашил в свою очередь Шангайский, вызвав у меня нервный смешок:

— Нет, — опередила Константина Евгеньевича, рьяно качнув головой.

— Тогда в чём сила? — нахмурился декан.

— Она рисует... — продолжил Ягушкин, словно не слышал наших недоумений и вопросов. Я опять хлопнула ресницами и защитным жестом прижала к себе сумочку.

— Картинки оживают? — опять подивил диким уточнением декан.

— Нет, — в этот раз первым отозвался поверенный, — но... — было продолжил, но тотчас велел мне: — Покажи свои рисунки, — едва заметно, но красноречиво кивнул.

Под пристальными взглядами обоих я помялась всего пару секунд.

Как-то не по себе заставлять ждать, когда так смотрели. Проглотила волнение и выудила папку с зарисовками. Дрожащей рукой протянула Шангайскому.

— Не лучшие работы, — декан бегло просматривал листы с самого начала, но чем дальше углублялся, тем надольше останавливался и разглядывал. Мрачнел, хмурился.

— Это первые... детские, — зачем-то решила оправдаться. Подала голос и удосужилась сурового взгляда из-под седых бровей.

— Во сне, — за меня добавил Ягушкин, и теперь и я, и декан уставились на него.

Елисия

Такая осведомлённость о моих «тараканах», мягко сказать, пугала!

— А это? — уточнил сухо декан, взмахнув очередным рисунком, на котором был изображён оскалившийся волк\пёс в тёмном проулке.

— Это не из сна, — пояснила ровно, — года три назад... был случай. И я решила его запечатлеть.

— Волк в городе? — бесстрастно пробурчал декан, глянув мимо меня на поверенного.

— Я бы не назвала его волком, — поморщилась, мысль подправляя. — Хотя, может клыки, оскал и прочее воображение дорисовало, — задумчиво закончила. — Говорят, у страха глаза велики, вот и увидела то, чего нет, — закончила на умирающей ноте под пристальным взглядом Шангайского.

Секунду молчание висело. Я разволнованно жевала губу, Ягушкин рядом как вкопанный стоял, а декан...

— А это? — он потряс ещё одной зарисовкой, она с лёгким шорохом порхнула по воздуху, как птичка крыльями. — Откуда?.. Из жизни?..

— Нет... не знаю... — замялась. — Сон...

— И ты никогда не была на острове?

— Острове? — глупо вторила.