Книга Царица острова Кабос, страница 66 – СИрения

Он ловко играл на страхах аристократии, теряющей свое влияние, и на консерватизме тех, кто видел в проектах Ариэля угрозу старым устоям. У него уже была своя сеть информаторов среди слуг и младших офицеров стражи, недовольных своим положением. Он знал о прогулках Флавии. Знал о спорах Ариэля с ремесленниками. Эта информация была его оружием.

Однажды к нему тайно явился один из бывших помощников Агорха, не попавший под суд.

— Народ ропщет, господин, — доложил он. — Работы много, цены растут. Слухи о новом римском флоте уже разносят моряки. Люди боятся. Ими легко будет управлять, когда страх перевесит благодарность.

Децим удовлетворенно кивнул. Лёд был готов треснуть. Нужно было лишь дождаться нужного момента и нанести точный удар.

Эней, занятый реорганизацией армии, видел нарастающую угрозу, но его методы были прямолинейны. Он усиливал патрули, проводил учения, лично инспектировал фортификации. Он готовился к войне с внешним врагом, почти не замечая, что ядро гниет изнутри. Он часто навещал Ариэля на строительстве Обсерватории.

— Как продвигается наш щит? — спрашивал он, глядя на растущие стены.

Ариэль, показывая чертежи новых, более мощных торсионных катапульт, которые можно было бы разместить на ярусах башни, чувствовал двойственность своего положения. Он создавал символ мира, который должен был нести в себе смертоносную мощь.

— Отец, а ты не думал, что лучшая защита — это не только высокие стены, но и прочный тыл? Единство? — как-то рискнул спросить он.

Эней хмурился.

— Единство добывается силой и авторитетом, сын. Страх перед врагом и уважение к власти — вот что скрепляет государство. А прочный тыл… — он с сомнением посмотрел в сторону города, — …его обеспечивают законы и дисциплина.

Ариэль понимал, что не сможет достучаться до отца. Их миры, их видение решения проблем все еще оставались разными. Он продолжал работу, надеясь, что его Обсерватория станет тем мостом, который соединит небо и землю, мечту и реальность, власть и народ.

Еще месяц прошел под знаком растущей башни Обсерватории и медленно вызревающего недовольства. Строительство поглощало огромные ресурсы, и хотя Ариэль старался направлять их так, чтобы это помогало и городу — заказывал дерево у местных лесорубов, металл у кузнецов, — ропот не утихал. «Золото на звезды, а налоги на нас», — такое можно было услышать в тавернах, и шепот этот доносили до ушей Децима.

Однажды утром, когда туман еще цеплялся за волны, стражники нашли у самого уреза воды полуразбитую рыбацкую лодку. В ней лежали двое — мужчина и подросток, больше похожие на тени. Их одежда была чужого покроя, кожа обожжена солнцем и покрыта солью, а в глазах застыл немой ужас. Это были не римляне.

Их доставили во дворец. Мужчину, едва живого, звали Лик. Подросток, его сын, почти не говорил от пережитого шока. Когда Лика отпоили и он пришел в себя, его рассказ поверг собравшийся совет в ледяное оцепенение.

— Наш остров… Лесбос… его нет, — хрипел он, сжимая пустой кубок дрожащими руками. — Пришли корабли… не римские… жестокие, как демоны. С чёрными парусами. Они жгли, убивали… забрали всех, кто мог работать… женщин, детей… Остальных… — он не договорил, но было понятно. — Мы… мы ловили рыбу вдали от берега… видели дым… вернулись к пепелищу… Нас заметил один из их кораблей, погнался… мы оторвались чудом… плыли, пока не кончилась вода…