Книга Я связана с твоей судьбой, страница 15 – Юлия Арниева

Постепенно два потока воспоминаний начали сливаться воедино. Граница между Еленой и Леоной размывалась с каждым днём, и вскоре я уже не могла сказать, где заканчивается одна и начинается другая.

Но какой бы личностью я ни была, реальность оставалась неизменной – я находилась в замке врага, окружённая теми, кто видел во мне угрозу. И главным напоминанием об этом стал мой постоянный страж.

Рорик, седовласый ветеран, стал моей тенью. Он был молчалив и непроницаем, как гранитная скала. Его лицо, покрытое сетью шрамов, не выражало эмоций, но я чувствовала его недоверие. Для него я оставалась дочерью врага, которую нужно охранять только потому, что так приказал господин.

— Сколько человек вы потеряли в войне с моим отцом? – спросила я его однажды.

— Достаточно, чтобы помнить, – ответил он коротко, окинув меня тяжёлым взглядом.

— И теперь вынуждены защищать дочь того, кто их убил.

— Я выполняю приказ лорда, – отрезал он. – Больше ничего.

В его голосе не было ненависти, но и тепла тоже, только суровая солдатская дисциплина. Он проверял мою еду, словно ожидая найти яд в каждом куске хлеба, входил в комнату без разрешения, высматривая угрозы в каждой тени. И я понимала: для него я была не госпожой, которую нужно защитить, а опасным грузом, который нужно доставить в целости.

Мои отношения с Кираном тоже изменились. Он больше не врывался в мои покои с плохо скрываемой яростью. Теперь он приходил почти каждый вечер, после того как заканчивал свои дела, и мы сидели у камина, разделённые неловким молчанием. Он рассказывал о ходе расследования, точнее, о его отсутствии. Заговорщик словно растворился в воздухе, не оставив никаких следов, кроме трёх трупов на стене и горстки золотых монет с гербом моего… её отца.

— Мои гонцы вернулись с границы, – сказал он однажды, глядя в огонь. Его лицо в отсветах пламени казалось уставшим и жёстким. – Твой отец клянётся всеми богами, что не имеет к этому отношения. Он называет это провокацией, призванной очернить его имя.

— И вы ему не верите? – спросила я, с удивлением отметив, что в моём голосе нет яда, только усталый интерес.

— Я не верю никому, кроме себя и, может быть, Рорика, – он перевёл на меня свой тяжёлый взгляд. – Но я верю в факты. А факты таковы, что кто-то в моём замке хочет твоей смерти. И я до сих пор не знаю, кто это.

— Всё просто: все ваши люди хотят моей смерти, – ответила я с горьким смешком, – Полагаю, они решили, что мир будет прочнее без наследника от дочери врага.

— Эту версию я рассматриваю в первую очередь. Поэтому виночерпий, повар и стражник больше никого не отравят.

От его спокойного тона по спине пробежал холодок. Он убил троих, возможно, невиновных, чтобы защитить мою жизнь. Не из любви или жалости, а потому что она была ему нужна.

— Вы боитесь, что ваши вассалы взбунтуются против брака с дочерью Доэрти? – спросила я.

— Боюсь? – он усмехнулся, но без веселья. – Я знаю, что они недовольны. Половина считает тебя шпионкой, другая – слабым звеном, которое враги могут использовать против меня. Но бунтовать они не посмеют. Пока.

В его словах слышалась усталость человека, которому приходится постоянно держать оборону. Не только от внешних врагов, но и от собственных людей.

Иногда, оставшись одна, я думала: а что, если всё это – лихорадочный бред умирающего разума? Слишком много странностей, слишком много невозможного. Но боль была реальной. Холод камня, запах дыма, вкус незнакомой еды – всё это ощущалось слишком живо для галлюцинации.