Книга Я связана с твоей судьбой, страница 42 – Юлия Арниева

Утром седьмого дня Киран проснулся с явным намерением нарушить мои строгие предписания касательно постельного режима. Я застала его сидящим на краю топчана, осторожно разминающим больную ногу. Мышцы бедра, ещё недавно атрофированные от неподвижности, понемногу возвращали себе прежнюю силу.

— Что ты делаешь? – строго спросила я, ставя на стол миску с утренней кашей. – Тебе нельзя двигаться. Края раны могут разойтись.

— Рана почти затянулась, – возразил он, осторожно поднимаясь на ноги. – Смотри.

Он сделал несколько неуверенных шагов к столу, слегка прихрамывая на левую ногу, но держась вполне уверенно. Я видела, как напрягаются мышцы его торса от усилия, как он стискивает зубы, превозмогая боль, но также видела и решимость в его серебряных глазах.

— Ты упрямый безумец, – выдохнула я, бросившись к нему, чтобы подставить плечо для опоры. – Если рана откроется снова, я тебя не стану спасать во второй раз.

— Спасёшь, – с лёгкой усмешкой ответил он, принимая мою помощь. – У тебя слишком мягкое сердце для дочери Доэрти.

Это замечание задело меня больше, чем следовало. Мягкое сердце? Если бы он знал, через что прошла настоящая Леона, сколько ненависти она накопила к его роду… Но эти мысли принадлежали не мне. Елена никого не ненавидела с такой яростью, какую питала Леона к Магвайрам.

— Просто я не хочу, чтобы мои труды пропали даром, – буркнула я, помогая ему дойти до лавки.

Следующие дни превратились в постоянное сражение между моими попытками заставить его беречь себя и его упорным стремлением вернуть подвижность. Каждое утро он делал всё больше шагов, всё дольше оставался на ногах. К концу недели он уже мог дойти до двери и обратно без посторонней помощи, хотя я видела, как это его утомляло.

Во время этих вынужденных прогулок по избе он рассказывал мне о том, что прочитал в древних трактатах своего рода о Проклятых – так в старых текстах называли одарённых.

— В нашей семье было трое носителей Дара, – говорил он, медленно расхаживая от печи к окну и обратно. – Мой предок, основатель рода, мог видеть будущее в пламени. Правда, видения были отрывочными и часто непонятными. Моя прабабка, о которой я уже упоминал, исцеляла прикосновением. А мой дядя… – он помолчал, – мой дядя мог разговаривать с мёртвыми.

— И что с ними стало? – спросила я, подавая ему кружку с отваром.

— Основатель рода умер в бою, так и не поняв до конца своего дара. Прабабка сгорела от собственной силы, как я уже говорил. А дядя… дядя сошёл с ума. Голоса мёртвых не давали ему покоя ни днём, ни ночью. В конце концов, он бросился с башни замка.

Эти истории заставляли меня ещё больше бояться того, что происходило со мной. Каждый день я пыталась почувствовать в себе ту силу, что проявилась на поляне, вспоминала ощущение жжения в груди, то, как энергия хлынула по руке и вырвалась наружу невидимым ударом. Но внутри была только пустота.

Я пробовала повторить тот жест – резко выбрасывала руку вперёд, пытаясь мысленно направить волну силы на пустую миску или поленья для печи. Ничего не происходило. Я концентрировалась на гневе, на страхе, на всех сильных эмоциях, которые могли бы разбудить спящую магию. Безрезультатно.

— Возможно, твой Дар проявляется только в момент реальной опасности, – предположил Киран, наблюдая за очередной неудачной попыткой сдвинуть силой воли глиняный горшок. – Многие одарённые не могут вызвать свою силу по желанию.