Книга Опальная жена для кронпринца. Право на любовь, страница 187 – Мария Вельская

Моя кровь пролилась на саркофаг.

— Primus inter pares. Do ut des. In hoc signo vinces!

— Первый среди равных. Даю, чтобы и ты дал. Под этим знаменем победишь!

— Энрис Сумрачный, создатель и господин. Тебе прошу. Услышь меня и приди! Моя жизнь — твоя, моя верность — твоя, моя душа принадлежит тебе. Отныне и навеки Крылья для Неба, а Небо — для Крыльев.

Страшно. Страшно вверять себя. Страшно ошибиться. Страшно, что все будет так, как в моих кошмарах.

— Прокли…

— Прощайте, мать Маэри, — я издевательски склонила голову.

Договорить призрачный двойник богини не успел — взорвался яркими искрами.

Капля моей крови растеклась по саркофагу — и впиталась. Слова шли изнутри сами — как будто я всегда знала, что говорить.

Яркой вспышкой растеклась по телу сила. Воздух задрожал. Пол зала дрогнул. По нему прошла сверкающая волна.

За спиной послышались ругательства. Я застыла, не в силах отвести взгляд от саркофага. Он… растворялся. На глазах.

Казавшееся нерушимым древнее узилище таяло, как снег на солнце.

Кажется, я успела сделать только один долгий вдох. Ноги подкосились, но я не упала. Меня за плечо уверенно держала крепкая костлявая ладонь с острыми длинными когтями.

Перед глазами покачивалась прядь огненно-рыжих волос. Медленно-медленно она изогнулась змеей и защекотала кончик моего носа. Другие пламенные пряди взвились в воздух и прежде, чем я успела что-то сказать, обвились вокруг меня змеями, ласково поглаживая щёку. Огоньки пламени медленно перепорхнули с волос на мою кожу, растворяясь в ней и даря ощущения покоя и счастья.

— Свет-свет-свет. Надежда-надежда. Огонь-огонь, — звенело в воздухе неслышно.

Когти коснулись моего подбородка, заставляя задрать голову выше.

Его глаза были самими сумерками — клубящейся нежной тьмой, готовой в любой момент стать непроглядным мраком. Его волосы всё так же жили собственной жизнью, создавая парящее облако вокруг головы, а лицо казалось высеченной из стали мечтой. О чем-то невероятном, несбывшемся. Светлые брови вразлет, высокие скулы, тонкие багровые губы, острый нос.

Он не должен был казаться красивым, но при взгляде на него хотелось затаить дыхание и заплакать.

Таким был он. Повелитель вьердов, древний падший бог, Энрис Сумрачный.

Его губы дрогнули. И я ощутила тепло. Оно шло не от насмешливой улыбки, а от сияющих глаз.

— Ты пришла, Аэри Сорлейн. Моя жрица. Крылья моего сына, первое Небо вьердов за тысячи лет. Ты не только исполнила то, о чем я тебя просил, но сделала гораздо больше. — Голос бога не звучал дивной песней, не тек горным ручьем, разбиваясь на сотни капель. Он казался шорохом камнепада, угрожающим шелестом раздувающей капюшон гадюки. И не было ничего дороже для меня, чем его благоволение. — Я не забуду этого никогда. Первая среди равных. Будь свободна от всех прежних уз. Я дарую тебе Силу.

С этими словами Энрис склонился надо мной, и мой лоб обожгли ледяные губы древнего.

Это можно сравнить с глотком воздуха для умирающего. С горстью воды для того, кто не видел её днями. С куском хлеба для того, кто высох от голода.

Тело прошил разряд. Меня встряхнуло. Где-то позади раздался болезненный, отчаянный стон, который оборвался через несколько ударов сердца. Почему-то я точно знала — через несколько секунд после того, как я окончательно перестала быть женой Тристана Мъярга, его сердце перестало биться.