Книга Вечность для Дракона, страница 4 – Арина Рекк

Не успеваю я сесть за выполнение таких малоприятных обязанностей как чтение доносов и жалоб, хитро завуалированных под «доклад об учебном процессе», меня отвлекает стук в дверь, после чего она почти сразу распахивает. Входящему грозит удар отскочившей от стены двери прямо по носу и я, поборов искушение оставить все как есть, магически притормаживаю створку.

Посетителем оказывается преподаватель средних на вид лет, небольшого роста, полноватый, с активно лысеющей сединой на голове. Этот взрослый и уважаемый (в теории) человек с огромным преподавательским стажем решительно шагает к моему столу и не менее решительно припечатывает пухлой небольшой ладонью некий документ.

Он явно ждет моей реакции на этот цирк, но я слишком раздражен, чтобы отреагировать вежливо. Во избежание грубости молча приподнимаю бровь. Наконец до Жюльена доходит степень моего раздражения, и он решает все-таки попытаться объяснить мне цель визита.

— Это невыносимо! — негодует и грузно опускается в кресло для посетителей.

Демонстративно смотрю на часы на своей руке и перевожу вопросительный взгляд на профессора. Поняв, что выслушивать бессмысленные и непонятные мне стенания у меня нет времени, а сочувствовать горькой судьбе несчастного профессора нет желания, Жульен наконец-то переходит к сути проблемы:

— Это не дети. Это чудовища! — короткая драматическая пауза и надломленное продолжение: — Я отдаю себе отчет в том, что такой предмет как «теория магии» кажется простым и не всегда то, что мы учим должно быть весело и интересно. — Профессор негодующе выпрямляется. — Но их неуважение к этим необходимым знаниям и отказ понять важность предмета выходит за все возможные рамки!

— Так что конкретно произошло на этот раз? — интересуюсь, прерывая потоки бессмысленных жалоб.

— Это просто невыносимо! — профессор театрально всплескивает руками, и у меня закрадывается подозрении, что это представление он репетировал. — Я прошу вас подписать мое заявление об уходе! Я слишком стар для этой должности. — С самым несчастным видом преподаватель сокрушенно качает головой, грудь его тяжело вздымается, а руки нервно мнут преподавательскую мантию. Глядя на него, почти стыжусь подозрений в хорошо разыгранном спектакле. Почти.

Честно говоря, я даже искренне сочувствую этому человеку — первый курс в университете слишком тяжелый как для учителей, так и для учеников. Я бы на его месте показательно выпорол парочку мелких негодников, но, к сожалению, это запрещено законами Аравана. Глядя сейчас на профессора понимаю — он бы и сам не отказался от показательной порки.

Тяжело вздыхаю, понимая, что другого кандидата на его должность у меня нет. Приходится потратить несколько долгих минут на то, чтобы успокоить Жульена и убедить его не бросать такую «привлекательную» деятельность. «Ведь, — цитирую сам себя, — преподавание в единственном Университете Объединенных миров — это очень престижная и высокооплачиваемая профессия.»

Слова звучат не слишком убедительно, и я стараюсь тщательнее скрывать собственные мысли по поводу престижности любой должности в этом мире. Сам прекрасно понимаю профессора, и будь моя воля бросил бы университет вот прямо сейчас. Терпеливо объясняю, что уволиться он всегда успеет, а завтра будет уже другая группа, которая ведет себя не в пример лучше сегодняшней.