Книга Вечность для Дракона, страница 84 – Арина Рекк

— От обезьян? Но некоторые верят, что мы создания богов.

Кайд весело усмехается.

— Про богов ничего не скажу. Но сколько живу, люди не становятся ни умнее, ни глупее, развиваются только технологии.

— А разве это не одно и то же?

— Эти два понятия очень легко спутать. Каждому новому поколению кажется, что они умнее предыдущего. На деле же меняются и совершенствуются только окружающие их декорации. Сами люди не меняются.

Я удивлена тоном. Почему мне кажется, что в его голосе звучит превосходство?

— Ты так говоришь, будто чем-то отличаешься!

— Действительно, — хмыкает тихо и задумчиво отпивает из бокала. — О людях мы побеседуем позже, — возвращает разговор к прежней теме. — После смерти чародеи перерождаются. На закрытой планете это было просто.

— Если они бессмертные, то почему же умирали? — спрашиваю и делаю глоток вина.

— Как и все живое, от старости, — пожимает плечами Кайд. — Бессмертные они только по человеческим меркам. Но у всех есть определённый жизненный цикл, который имеет начало и конец. Через какое-то время после смерти чародей снова рождается. И только после смерти одного у случайной пары могло появиться потомство. Можно считать это противовесом слишком длинной жизни.

— То есть, чтобы родился новый чародей, необходимо было кому-то умереть?

— Именно.

— Это жестоко… — я смотрю на пляшущий в камине огонь, пытаясь представить мир, в котором, чтобы познать счастье материнства, необходимо дождаться чье-то смерти.

— Совсем нет. Смерть в том мире воспринималась как сон. Невозможно жить вечно и не хотеть уснуть хотя бы ненадолго. Если бы ты знала, что это такое — жить веками, не удивлялась бы такому порядку.

— А ты знаешь?

Кайд криво улыбается.

— Не сложно представить.

— А как же воспоминания? Ведь после реинкарнации это уже совсем не тот человек. То есть чародей, — поправила сама себя, — Другая семья, жизнь… да и вообще другая личность.

— Со временем часть воспоминаний возвращается. Что же касается личности, — Кайд задумывается, подбирая слова. — Когда живешь слишком долго, невозможно оставаться одним и тем же. Личность меняет не жизнь и не смерть, ее меняют время и события в жизни. Это может быть любая мелочь, после которой ты смотришь на мир новыми глазами. И когда твоя жизнь слишком длинная, ты меняешься до неузнаваемости множество раз.

— Звучит не очень весело, — вздыхаю я, чувствуя, что становится все сложнее выговаривать слова. Еще пару глотков и, пожалуй, вина хватит.

— Так и было бы, — Кайд улыбается. — Если бы чародеи были людьми.

— А кто они? Маги? — Спрашиваю и хихикаю оттого, что шутка кажется мне очень остроумной.

Кайд закусывает щеку изнутри и пытается сдержать смешок. И вряд ли его веселит мое остроумие. Делаю последний глоток сладкого вина и опустошаю бокал. Оглядываюсь в поисках места, куда могла бы его приткнуть, но не нахожу и растерянно смотрю на Кайда. Он молча забирает пустую посуду, ставит на пол рядом с собой и невозмутимо отвечает на вопрос:

— Маги тоже люди, — поясняет, отвлекая мое внимание от бокала. — Но чародеи нет, они оборотни.

— Настоящие оборотни? — Спрашиваю удивленно, поражаясь, отчего это мой голос звучит так пьяно. Видимо вино оказалось крепче, чем я предполагала? Всего-то бокал выпила. Правда в этом кубке вполне возможно все 0,5 вместилось, а то и больше. С удивлением слышу собственное хихиканье, и убеждаюсь, что вино действительно было слишком крепким. Стараюсь посерьезнеть, но куда там, губы сами растягиваются в улыбку.