Книга Развод с драконом. Хозяйка заброшенной оранжереи, страница 58 – Алена Снежина

— Накройте им оранжерею, — сказала я рабочим. — Со всех сторон, чтобы внутрь не проникал свет. И закрепите как следует, чтобы ветер не сорвал.

— Но, мили, растениям же свет нужен… — осторожно начал Ривио.

— Сейчас не нужен, — перебила я его. — Делайте, как я сказала.

Когда оранжерея превратилась в закутанный в лоскуты тёмный куб, я вошла внутрь, приказав закрыть за собой дверь. Полная, гробовая тишина и тьма. Только слабые лучики света пробивались сквозь стыки лоскутов, выхватывая из мрака знакомые очертания: кадку с розой, ящики с землёй, куда я накануне посеяла то немногое, что нашла.

Я села на землю в центре, скрестив ноги. Здесь, в этой искусственной ночи, меня никто не увидит. Никто не испугается, не осудит, не донесёт.

Я закрыла глаза и снова начала дышать. Глубоко. Медленно. Я искала не тишину вокруг — её и так было достаточно. Я искала тишину внутри. Тот самый «покой», о котором говорила Ильма. Я отгоняла мысли о войне, о Райдене, о долгах, о страхе. Я сосредоточилась только на ощущении земли под собой, на слабом запахе сырой почвы и зелени в темноте.

Потом я мысленно протянула руки к розе.

«Я здесь. Я с тобой. Ты в безопасности. Тепло, вода, покой — всё твоё. Помоги мне. Дай жизни больше. Поделись со мной своими детками-черенками. Я обещаю, я буду заботиться о них, как о тебе».

Я не требовала. Я просила. И представляла. Представляла, как от её стебля идут крепкие, зелёные побеги. Как они укореняются в горшках рядом. Как семена в ящиках набухают и выпускают первые, сильные ростки.

Сначала ничего. Потом — лёгкое, едва уловимое тепло в груди. Ощущение нежной, зелёной пульсации где-то в темноте передо мной.

Я открыла глаза, и мир в темноте изменился.

Сначала я подумала, что это сон, игра света, пробивающегося сквозь лоскуты. Но нет. Из самой земли, прямо у основания розы, вспыхнуло слабое, алое свечение. И это свечение вытянулось, превратившись в тонкую, полупрозрачную алую ленту. Она колыхалась в неподвижном воздухе, словно подчиняясь не ветру, а какому-то незримому течению.

Сердце заколотилось где-то в горле. Я не дышала, боясь спугнуть это видение. «Алая Лента». Не метафора, не название силы. Она была реальной.

Лента, светясь изнутри, невесомо скользнула вверх по стволу розы, мягко обвивая его, как любящая рука. И там, где она касалась коры, происходило чудо. Из спящих почек прямо на моих глазах начали набухать и распускаться новые, ярко-зелёные побеги. Они росли ежесекундно, тянулись к невидимому свету, становясь крепкими и сочными.

Но это было ещё не всё. Лента, словно удовлетворившись работой над стеблем, плавно опустилась вниз, к самому горшку. Она коснулась земли у его края. И тогда… тогда корни розы ожили. Это было самое невероятное. Толстые, бледные корешки, словно ожившие, начали медленно, но уверенно выползать из дренажного отверстия горшка. Это было плавное, целеустремлённое движение, как у живого существа. Они тянулись за алой лентой, которая, словно путеводная нить, скользила по земле, прокладывая путь к пустым горшкам, которые я заранее приготовила и расставила рядом.

Я сидела, окаменев, и смотрела, как волшебство разворачивается в полной тишине. Вот лента лёгким кольцом обвила первый пустой горшок, наполненный землёй. За ней потянулся один из корней. Он вошёл в почву, углубился, и почти мгновенно из земли в том горшке проклюнулся нежный, алый росток — точная копия материнской розы, но уже самостоятельный, полный жизни.