Книга Развод с драконом. Хозяйка заброшенной оранжереи, страница 85 – Алена Снежина

Жизнь кипела. И я с головой окунулась в эту рутину. Заказы не просто продолжали поступать — их стало больше. Слух о том, что «та самая генеральша» лично ездила к императорскому двору, уже разнёсся по округе и, видимо, добавил моему маленькому предприятию веса.

И, конечно, знание, что у меня теперь в сундуке лежит императорский указ, делало каждый срезанный бутон осмысленным. Я трудилась не зря. Пусть и с оговорками, но поместье было моим, а на своей земле работать намного приятней.

День за днём я на пару с другими работала, не жалея себя. Хотела всё успеть, пока живот ещё был небольшим. О беременности я старалась не думать. Для меня это было новое, странное состояние. Иногда побаливала грудь и низ живота. Тогда я останавливалась, делала передышку и снова возвращалась к работе.

Утро начиналось с обхода оранжереи, где розы цвели с удивительной пышностью, ничем, не уступая императорским. Потом занималась учётом, упаковкой, отправкой заказов с Элиасом. После обеда — разговоры с Ривио и работниками. Мы обсуждали новую пристройку, цветы так буйно росли, что им в скором времени могло стать тесно.

Денег, вырученных за цветы, хватало с лихвой: на зарплату людям, на хорошее питание для всех в поместье, на материалы для починки самого дома. Старый дом требовал внимания. Окна в восточном крыле сквозили, полы в прихожей скрипели на все лады. Я заказала новые доски для прогнивших ступеней крыльца и светлую краску для стен в коридорах, дом начал потихоньку терять свой угрюмый, «чёрно-вересковый» вид.

И была ещё одна радость. Тот самый росток, который я приметила в первый день, когда приехала и огородила его, чтобы не затоптали. На зиму укутала старым пледом и подсыпала опилок под корни. Из колючего уродца превратился в изящный, раскидистый куст с мелкими тёмно-лиловыми, почти чёрными цветочками и тонким, горьковато-сладким ароматом. Даже несмотря на зиму он рос, будто на дворе была не минусовая температура, а уже во всю наступила весна.

— Мэри, что это? — спросила я как-то раз, указывая на куст.

Старая служанка присмотрелась, и на её морщинистом лице расплылась улыбка.

— Да ведь это же он, мили! Настоящий! Чёрный вереск. Поместье-то наше ведь из-за этих зарослей когда-то так и прозвали. Но лет двадцать, а то и больше, как они повывелись. Земля оскудела, да и климат переменился. А этот… гляньте-ка, пророс! Знать, ему ваша забота по нраву пришлась.

Чёрный вереск. Символ этого места, который все считали утраченным. Он вернулся. Эта хрупкая веточка, пробившаяся сквозь время и забвение, вселила в меня уверенность, что всё будет хорошо.

Прошла неделя, как я вернулась домой. Я как раз красила ставню на кухне, вся перемазанная в зелёной краске, когда на крыльцо вбежал запыхавшийся Элиас.

— Мили! Гонец из столицы! Для вас!

Я вытерла руки о фартук, сердце ёкнуло. Новости от императора? Уже? Я вышла на крыльцо. Гонец, запылённый и серьёзный, молча вручил мне плотный конверт с имперской печатью.

Войдя в дом, я дрожащими пальцами сломала сургуч. Развернула лист пергамента с чётким, энергичным почерком Кассиана.

«Леди Азалия,

Я много думал о нашем разговоре. Вы дерзки, бесстрашны и упрямы. Совсем как моя дочь. Кстати, Элунед отзывается о вас с неожиданной теплотой. Вы открыли ей нечто важное, за что я вам благодарен.