Книга Сердце истинного вампира, страница 102 – Северина Мар

— Чего ты хочешь? – спросила она прежде, чем он успел ее поцеловать.

— Принцесса, такой момент испортила! – рассмеялся он. – Я же уже говорил тебе на нашей первой встрече: я хочу взять тебя в жены.

— Планируешь через меня добраться до власти?

— Почему бы не совместить приятное с полезным?

— Прости, но этого не будет. Пожалуй, мы могли бы быть полезны друг другу, но не таким путем. Давай поговорим, все обсудим и, может быть, придем к какому-нибудь соглашению.

Хонза снова рассмеялся.

— Принцесса, разве ты ничего не поняла? От тебя больше ничего не зависит. Ты потеряла право голоса, как только спустилась под землю. Едва над твоей головкой захлопнулась крышка люка, ты стала моей. Признаться, чувствую себя, как если бы вытащил туза из колоды карт. Такое везение бывает лишь раз в жизни, и я его не упущу.

Он взял ее за затылок, сжав в кулаке волосы, и заставил задрать голову так, что их взгляды встретились. Он больше не смеялся. У него были глаза бешеного пса – яростного и голодного.

Хонза повалил ее на диван и принялся покрывать поцелуями ее губы, шею, ключицы, линию плеч. От его касаний было мокро и неловко.

— Отстань… отпусти меня, – бормотала Катаржина, слабо отпихивая его руками.

— Брось, я знаю, ты сама этого хочешь! Такие, как ты, всегда хотят. Мне так нравится, когда ты слабая и беззащитная, как котенок. Привыкай, теперь всегда такой будешь.

— Ты про что? Это та сыворотка…

— Ее привезли из Арлисса. Стоит безумных денег, между прочим, но для тебя, моя принцесса, мне ничего не жалко!

Безуспешно пытаясь сбросить скользившие по ее телу руки, Катаржина страдальчески разглядывала фрески на потолке. Один из крылатых людей напоминал Якова, но издалека, да еще с помутившимся зрением, было не разглядеть.

— Где Яков? – спросила она, надеясь, что это хоть как-то отвлечет Хонзу, увлеченно пытавшегося задрать юбку.

— А что? Почему это тебя так волнует? – поинтересовался он, снова нависая над ней. – Ты с ним спала?

— Тебе-то какое дело?

Глаза Хонзы резко потемнели. Все в его лице разом изменилось, черты исказила дикая злость. Он сжал ее шею, и Катаржина раскрыла рот, пытаясь судорожно вдохнуть. Она скребла пальцами по его руке. Девушки коротко обрезали и подпилили ее ногти, и теперь она не могла его даже оцарапать.

Все вокруг темнело, сердце ошалело билось, ее трясло. Она задыхалась, умирала и ничего не могла с этим сделать, не могла себя защитить.

— Думай, с кем говоришь, – прошипел Хонза ей в лицо.

Катаржина разевала рот, как выброшенная на берег рыба. Ее коснулось дыхание смерти. Она ощутила дикий, неистовый страх, ослепляющий, хватающий за ребра.

Внезапно где-то поблизости раздался дребезг телефонного звонка. Хонза отстранился от нее и выпрямился.

— Ну что там еще? – пробормотал он, вставая и поправляя одежду. – Будь здесь, никуда не уходи. Посмеешь встать с дивана – переломаю тебе ноги.

Катаржина судорожно дышала, хватаясь за грудь и чувствуя, как наполняются воздухом легкие. Едва ли она могла встать. Ей понадобится какое-то время, чтобы прийти в себя.

Хонза ушел в соседнюю комнату – туда вела обычная дверь из резного дуба, а не металлическая, отделявшая гостиную от коридора подземного дворца. Похоже, что помещение, где она оказалась, было личными апартаментами Хонзы, состоящими из нескольких смежных комнат.