Книга Сердце истинного вампира, страница 188 – Северина Мар

Катаржина тонула в теплом блаженстве. И все же, как бы хорошо ей ни было, она понимала, что прекрасная иллюзия может развеяться в любой миг. Яков был тысячелетним вампиром, темным принцем, не потерявшим права на трон. В любой момент, даже обнимая ее, он мог свернуть ей шею. Но она не боялась его. Если он хотел убить ее, то она была готова принять смерть от его руки.

— Что ты будешь делать дальше? – спросила Катаржина, чуть отодвигаясь.

— Не знаю, – задумчиво проговорил Яков. – До встречи с тобой я много странствовал по северу и многое видел. Так грустно, что люди живут в нищете, а вампиры – все равно что в тюрьме, хотя большинство из них ничего дурного не совершило и не имеет отношения к бесчинствам Вечного Императора и темных князей. Простой вампир не может переехать в другой город, сменить работу или поступить в университет. По-моему, это нечестно… Но когда-то я мог лишь мечтать о том, чтобы вампиры, оборотни, колдуны и люди могли жить в одном мире, не боясь и не ненавидя друг друга. Сейчас все не так хорошо, но я вижу, что все можно поправить, можно привести Пандер к счастью и всех людей и нелюдей сделать свободными и счастливыми. Нужна свежая кровь!

Он вдруг сжал ее плечи и уставился ей в глаза с таким жаром и жаждой, что Катаржине стало не по себе.

— Что ты хочешь сказать?..

— Катаржина, я видел тебя, я знаю, что ты можешь и на что ты способна. Ты сильная, яростная и бесстрашная, готовая вступиться за того, кто слабее, и биться до последнего вздоха! Однажды я уже ошибся, но в тебе я не сомневаюсь. Уверен, на этот раз я сделаю верный выбор. Катаржина, ты… ты примешь мою кровь?

Шурша колесами по белоснежной гальке, автомобиль остановился перед Дворцом Содружества, окна которого сияли, бросая золотистые отсветы на пышные ели.

Когда водитель открыл перед ней дверь и протянул руку, помогая выбраться наружу, ее оглушило щелканьем вспышек. На этот раз праздник в честь сто первого года Содружества решили сделать открытым. Вдоль покрытого зеленым ковром прохода выстроились репортеры.

Все взгляды были устремлены на Катаржину, пока она шла к дверям дворца. Другие гости – чиновники, генералы, известные артисты и именитые ученые, приглашенные на праздник, – замирали, сперва глядя на нее как олени на показавшегося из леса хищника, а затем ей за спину, на следовавшего за ней секретаря. Катаржина улыбнулась, изогнув покрытые алой помадой губы, и закинула на плечо край меховой накидки.

Прошло почти полгода после смерти отца, и снова наступила холодная и промозглая осень. Дни становились короче, а ночи – длиннее и темнее.

Когда она вошла в зал, ее ослепило сиянием люстр, хрустальные подвесы которых отбрасывали блики во все стороны. Тихо играли фортепьяно и скрипка, им вторила мелодичная флейта. Зал был полон гостей: люди прохаживались, сжимая в пальцах бокалы на тонких ножках, толпились возле столов с закусками и беседовали друг с другом, собравшись в кружки.

Катаржина чувствовала на себе их взгляды, стремившиеся забраться не только под шелк платья, но и под кожу. Она улыбалась, любезно отвечая на приветствия, вступала в разговоры и смеялась, когда кто-то шутил. Ей вовсе не хотелось как-то выделяться или ставить себя выше других. В Содружестве все были равны.