Книга Сердце истинного вампира, страница 7 – Северина Мар

Катаржина нажала на кнопку, и в спальню тут же вбежали медсестры.

— Отец, я рядом. Вот, вот, все хорошо, – приговаривала она, придерживая его за плечи, пока он продолжал изливать кровь в подставленное судно.

Когда все закончилось и его обтерли влажным горячим полотенцем, сменили простыни и надели чистую пижаму, Катаржина вернулась к нему, вновь усевшись на стул.

— Отец, тебе лучше? – нежно спросила она, понимая, какую глупость спрашивает, но надо же было с чего-то начать разговор.

— Что ты делаешь здесь? Зачем ты пришла?! – захрипел он, поднимая на нее налитые кровью глаза. – Тебе нравится смотреть, как я страдаю?! А, Ирена?

Катаржина вздрогнула: на глаза набежали слезы. Отец ее не узнавал. Он принял ее за давно почившую мать.

— Папа, это я, Катаржина, – мягко сказала она, сжимая его ладонь.

— Ка-тар-жи-на, – повторил он по слогам, и вдруг на его лице промелькнуло такое презрение, что ей стало больно.

Он выдернул руку и задергался, словно пытаясь обратиться. В комнату вновь вбежали медсестры, за ними явилась Агнешка. Оттеснив Катаржину, она принялась гладить отца по спине и плечам.

— Все, все хорошо, пандер Витольд. Я рядом, я тут.

Катаржину трясло. Чувствуя, что ее вот-вот разорвет от скопившихся внутри слез, она поспешила уйти.

В дверях она услышала голос отца:

— Агнешка, это ты? Посиди со мной, доченька.

Катаржина спустилась на первый этаж и вышла на террасу. Не заботясь о том, что ее может увидеть охрана или обслуга, она сбросила одежду и, поймав обнаженной кожей прохладное касание ветра, быстро обернулась в волчицу.

Превращение отозвалось болью, под конец переросшей в наслаждение. Катаржина перепрыгнула через ограждение и понеслась вниз по холму, лапы мягко пружинили на покрывшей землю хвое. Все чувства – слух, обоняние, зрение – тут же обострились во сто крат: она видела белок, скачущих в ветвях, слышала далекие шаги офицеров охраны, обходивших территорию. Когда она превращалась, сознание становилось ясным и пустым. У животных все гораздо проще, чем у людей, их не терзают сомнения, не мучает неразделенная любовь, зависть, тревога и страх перед будущим. Они живут настоящим, тем, что есть сейчас, и решают проблемы не раньше, чем они появятся.

Катаржина спустилась к морю, а достигнув его, устремилась по берегу вдоль бивших о гальку зеленых волн. Она взобралась на каменный уступ, нависавший над морем, и села, подобрав под себя хвост. На другом берегу бухты, у самого обрыва, под которым бились о скалы волны, стоял склеп, где упокоилась ее мать. Отсюда Катаржина могла видеть его белые стены и округлые колонны, поддерживавшие козырек над входом.

Мать умерла очень рано, и Катаржина плохо ее помнила. Одним из самых ярких воспоминаний, связанных с ней, были похороны. Катаржину провели в склеп, где в закрытом гробу на постаменте лежала мать, и она украдкой положила в нишу сбоку от саркофага свою куклу – фарфоровую девочку с медвежьими ушками, которую очень любила. Катаржина тогда слабо понимала, что такое смерть и что мама уже не встанет из гроба, не вернется. Она думала, что той понравится играть с ее куколкой, если она вдруг проснется и поймет, что осталась совсем одна в темном склепе. Так ей хотя бы не будет скучно.

Потом оказалось, что кукла была какой-то дорогой и редкой, чуть ли не единственным экземпляром. Их домоправительница Виолетта ее долго искала и даже пыталась бранить Катаржину за то, что та потеряла ценную вещь. Катаржина ее из вредности укусила и так и не рассказала никому, куда дела куклу.